Колокол
Шрифт:
Группа вошла в челнок. Блондин подошел к сутулому.
– А Вы молодец, случалось встречаться с подобной техникой.
– Да, и не раз. Собственно мы разрабатывали систему резервного питания, для подобных роботов.
– Но сейчас робот выключен?
– Да, не знаю почему, но я не могу перевести его в автоматический режим.
– Но он может двигаться?
– Да, но на резервном питании не более двухсот километров.
– То есть мы на нем не доедем до Восточного вокзала.
– Боюсь что так.
– Но позвольте, ведь этого достаточно!
–
– Не думаю, что мы так просто встретимся со спасателями, - ответил чему-то улыбаясь полноватый мужчина в очках. Он расположился на одном из кресел и старательно вытирал очки.
– Ты опять за старое, да, очкарик?
– взъелся на него хмурый.
– Прошу меня не сердиться, господа. Но давайте мыслить логически. Сейчас, - он посмотрел на часы, - сейчас уже почти девять часов. С момента аварии прошло почти восемь часов. За это время, если бы проход был свободен, спасатели были бы уже здесь.
– Он прав. Действительно, времени прошло немало.
– Может они двигаются с другой стороны?
– Может и так, но я уверен, что спасатели двигаются с двух сторон. Вы не забывайте, что мы так и не знаем судьбу поезда, который шел к нам на встречу. Я правильно мыслю?
– спросил он сутулого.
Сутулый кивнул и вернулся обратно к пульту. Все замолчали. Полный мужчина закончил с очками и по-доброму смотрел на своих спутников.
– Надо найти воду, - хрипло проговорил блондин и начал осматривать встроенные в ниши челнока шкафы.
Чего там только не было: от набора экстренной помощи, до портативного дефибриллятора и аппарата искусственного дыхания с инструкцией в ярких картинках. В дальнем отсеке он нашел небольшой склад с запечатанными индивидуальными сухими пайками. Некоторые коробки с пайками были пусты. В стену был вделан кран. Он взял один из одноразовых стаканов, которые ровными стопками располагались в нише, и налил воды. Вода была холодная и совершенно безвкусная, такая, какую обычно можно встретить во многочисленных офисных центрах и медицинских учреждениях. Но это была самая вкусная вода в его жизни!
Наполнив стаканы, он передал каждому из членов группы. Все пили сосредоточенно, медленно, стараясь не пролить ни капли.
– Пока хватит, - жестко сказал блондин, - если все так, как описывает нам наш друг, воду надо экономить.
Сутулый отдал свой стакан, посмотрел еще раз на пульт. Включив очередной переключатель, он попросил всех сесть и по возможности держаться за что-то.
Проговорив про себя молитву, он нажал несколько клавиш. Дверь челнока закрылась с сильным шипением. Загудели вентиляторы, и на всех подул мощный, освежающий поток холодного воздуха. Мощный луч света ударил в темноту туннеля. Проверив, что прожектор бьет в нужном направлении, сутулый включил систему оповещения о столкновении, направил рукоятку джойстика влево. Челнок сильно дернулся. Люди на креслах попадали друг на друга. Челнок дернулся еще раз, но уже не так резко, и начал медленно
– Мы все умрем, умрем. Заживо, в этом каменном мешке, - тихо шептала женщина с взлохмаченными волосами, сидя на полу вагона, прислонившись плечом к двери.
– Замолчите уже наконец! И без вас тошно!
– А что, я говорю неправду? Мы уже мертвы, понимаете? Уже мертвы!
– Женщина, примите, пожалуйста, это, - мужчина в белой рубашке протянул ей две желтые таблетки и свою порцию воды. По нему градом струился пот, было видно, как ему хотелось пить. Свой пиджак и галстук он давно уже бросил в угол. Видимо стеснение своей полной фигуры, а может воспитание, не позволяли ему раздеться до белья, что сделали уже многие.
– Я, я не буду это пить! Вы хотите меня отравить!
– А зачем? Ведь мы с Вами в западне, какой смысл? Видите, я отдаю Вам свою воду. Выпейте, пожалуйста, поспите пару часов. Вы пугаете детей, им и так не сладко.
Женщина посмотрела на него и неуверенно взяла таблетки. Посмотрев на них некоторое время, она решилась, и проглотила их. Он протянул ей воду, но она помотала головой.
– Отдайте ее лучше ей, - она показала рукой на соседний ряд кресел, где расположилась мать с ребенком. Девочка уже несколько часов пыталась уснуть. Ее бил горячечный бред, она прижималась к матери, и во сне что-то шептала.
Он подошел к ним. Протянув матери остатки воды в бутылке, он приложил руку к голове девочки. Жар, очень сильный жар. Порывшись в своем портфеле, он достал несколько таблеток и протянул их.
– Дайте ей сначала две, через три часа, повторите. Экономьте воду, их нельзя просто глотать.
Мать начала будить ребенка, с трудом заставляя ее проглотить горькие пилюли. Через пятнадцать минут ребенок уснул.
Мужчина сел напротив них. Устало положив рядом портфель, он посмотрел на свои часы. Время близилось к девяти вечера. Женщина, убаюкивая ребенка, тихо его спросила:
– Вы думаете, что она права, - женщина скосилась на уснувшую после истерики.
– Я думаю, что в ее словах много правды. Но я также верю, что господь не оставит нас.
– Господь? Мне кажется, он нас уже давно покинул.
– Может и так, но это мешает мне верить в чудо. Понимаете, дело не в том, как он должен нам помочь, должны ли небеса, - он обвел руками потолок вагона, - развернуться, и оттуда попадать спасательные лифты. Или вдруг свет озарит нас с вами, открывая нам путь во спасение.
– Я хочу только одного, чтобы моя дочь осталась живой. Для себя мне ничего не надо, - она поцеловала спящую девочку.
– Тогда верьте в это. Не должно быть ни тени сомнения, иначе сомнения подведут вас, когда потребуется от вас решительность.
– Вы говорите как проповедник.
– Отчасти я им и являюсь. Я врач. За свою жизнь я видел много доказательств того, что принято считать деянием божьим. Действительно ли господь помогал моим пациентам, не знаю. Когда-то мне хотелось в это верить. Сейчас я не знаю, хочу ли я действительно знать правду.