Колокол
Шрифт:
Рашид задумался. В голове его вертелся один вопрос, он гнал его от себя, ему не хотелось верить, но он зрел, зрел огромными скачками, вытесняя все остальное. Лю угадал его мысли по лицу, в этот раз Рашида оно выдало полностью.
– Ты думаешь, что это похоже на времена Великого Марша, я угадал?
– спросил его Лю с хитрой усмешкой.
– Да, даже очень. Помнишь, как они сжигали книги?
– Рашид с отвращением ткнул пальцем в ресторанный фарфор. Самодовольная рожа Пророка лоснилась от глянца лака.
– Помню, я все помню. Надо отдать должное Агафону, он в своем
– Я помню сей документ, - ехидно улыбался Рашид, - в нем можно было увидеть не только орден Перерожденцев, но и наш Совет, да что там говорить, столько схожих черт, что в пору и самим задуматься, кто ж нами то правит.
– Отчасти ты прав. Надеюсь, что в малой лишь ее части. Николай сейчас отбивает пороги, требуя отмены решения закрытия проекта, но чувствую я, что все это тщетно.
– Доэксперементировались одним словом, да, Лю?
– Ища пути для нового мира, мы открываем тайны старого. Так и должно быть. Наша задача выяснить, что затеял Орден, ведь взрыв в туннеле это не случайность, это часть одного большого плана. Ты же заметил, что в город стягивают постепенно войска.
– Да, заметил. Все больше президент употребляет в своих посланиях воинственную риторику. Мне видится впереди война, я повидал уже сотни войн, многие начинал сам, это война. Вот только мне не понятно кого с кем.
– Одного из противников я знаю - это моя страна, Драконы не согласятся войти в Альянс, но их силы недостаточно.
– Но достаточно, чтобы стереть с лица земли несколько небольших государств не выходя из дома.
– А в чем смысл этой войны?
– А в чем смысл войн? Деньги, власть. Наши правители не могут ничего предложить своему народу. Страна катится обратно, обратно к Наместнику. Но как ты хочешь закрепить власть при полном одобрении народных масс? Только поиском общего врага.
– Возможно, что ты прав, но это было бы очень просто и прямолинейно. Орден уже давно усвоил свои ошибки, он теперь действует гораздо тоньше, его шаги говорят о готовности к долгой, затяжной игре. По сути вторая интервенция Сердца мира уже произошла, только не как в прошлый раз - огнем и мечом - нет, люди сами отдали им все. Отдали свою землю, воду, свои богатства, за иллюзию.
– За иллюзию, - повторил Рашид. Лю был прав, люди выбрали мечту, точнее ту ее часть, малую, мелкую по своей сути, ту часть мечты, которая была всего лишь желанием сытно есть, не более. Все остальное было не важно.
– Иллюзия начала рушиться, миру не требуется столько людей, а вот кто должен уйти, это вопрос. Но решать его не им, - Лю махнул в сторону блуждающих под дождем серых теней под зонтами, - они уже все для себя решили, они и есть истинные перерожденцы.
Рашид удивленно посмотрел на Лю. Такой мысли ему еще не приходило в голову.
– Я не оговорился, - Лю с небывалой для него горячностью продолжил, - именно они предали себя, свой род, свою семью в угоду жалким благам, что вдалбливает в них реклама, кино, что показывают
Лю закашлялся и налил себе еще чая. Он пил медленно, пытаясь остудить горячим напитком свой раскаленный разум, но все было тщетно.
– Я долго учил свой народ иному пути. Я верил в то, что идеи свободы, что люди никогда не предадут свой род, своих предков, свою историю, что все эти по сути идеалистические идеи победят потребительскую сущность людей. Но я ошибался. Я давно это признал, эта зараза поселится и в стране Драконов, дай лишь срок. Мы с тобой такие же как они. Они наше порождение, по нашему образу и подобию. Найти хоть десять различий от нашего мира... Их нет.
– Ты прав, но в одном я с тобой не соглашусь. Да люди овцы, так было всегда. Но они не своей воле такие. Им нужны пастухи, и в каждом столетии они рождаются. Рождаются и перерожденцы, которые видят и используют людей как овец, отправляя их на бойню, решая за них, кем и чем им быть.
– А в чем разница одних пастухов от других? Почему ты думаешь, что твой путь истинно верен? Посмотри на людей - они счастливы. Не это ли главная задача и то, к чему надо стремиться. Люди счастливы в своем рабстве. Мы с тобой тоже рабы, рабы своих идей.
– Тогда зачем все это? Зачем нужна наша работа?
– Это наука. Эксперимент подтвердил правило - природу не изменить, даже если она будет искусственной.
Рашид вертел в руках столовый нож. Следя за игрой тупого клинка от тусклого света старомодных ламп, он смотрел сквозь стены. На восточной стороне города, за широким проливом, отделяющим две части города, город Патрициев и город челяди, в глубине черного, обязанного коричневой клейкой лентой пакета, зарождался огонь. Огонь смерти, смерти, разлетающейся на тысячи стальных осколков, на тысячи летящих с убийственной скоростью стрел. Огонь. Рашид резко метнул нож в стену. Нож, звеня, вонзился в плотные пыльные обои, слегка войдя в ссохшийся слой штукатурки.
– Нам пора, - сказал он Лю. Эхо дальнего грома донеслось до них, слегка обдав горячим ветром глаза. За окном люди шли, ничего не замечая, не замечая того, что их жизнь с этой минуты изменилась навсегда.
Груда искореженного, черного от гари металла торчала посреди площади. Вокруг стоял столб густой пыли, затмевая своей пеленой солнечный свет. Гнетущая тишина пришла вслед за оглушительным взрывом, ворвавшимся в размеренную жизнь города.
Взрыв разорвал как бумагу стальной корпус автобуса, разметав его части повсюду. Люди на тротуарах лежали вповалку друг на друге, многие были в крови, оглушенные, не понимающие, что произошло. Те, кому удалось подняться, пошатываясь, слезящимися от пыли и копоти глазами смотрели в эпицентр взрыва на догорающие остатки стальной машины.