Коломна
Шрифт:
Когда и откуда появились волхвы – двое молодых, голых по пояс, парней, ловких, длинноволосых и жилистых, Ратибор не разглядел. Казалось, они просто возникли сами собой, словно из воздуха. Скорее всего, прятались где-то, дожидаясь, пока не кончится заварушка. И это была вовсе не трусость, нет, просто у каждого в башнях имелось свое дело – кузнецы ковали, воины воевали, а жрецы – обслуживали божество.
Великий Био управился с дикарями быстро: большая часть алчных лесных бродяг была уничтожена, меньшая – в страхе бежала, ища спасения под сенью лесной чащи. Бежали без оглядки,
Рат усмехнулся, пожалев о том, что не прихватил с собою пищаль. Сейчас бы бабахнул – наверняка попал бы, хоть и далековато… но это для желторотого молодняка далековато, а для Ратибора-то – в самый раз! Ну, да чего уж теперь говорить – ушел облезлый, спрятался с остатками своей банды в лесах. Однако что-то подсказывало Рату, что им еще придется встретиться.
– Думаю, молодежи не стоит смотреть на кормление Великого Био, – безошибочно определив в Ратиборе старшего, подошел один из жрецов, с роскошным ожерельем из змеиных голов на шее, с темным от вечного загара лицом, жестокой улыбкой и холодным взглядом. – Уходите. Впрочем… – волхв почесал покрытую затейливой татуировкой шею. – Сам-то ты можешь чуть задержаться. Если, конечно, хочешь.
Сказал и ухмыльнулся, вроде бы как подначивал – брал, как ребенка, «на слабо». Как будто Рат не знал, как питается Био, как будто не видел никогда. Чай, давно взрослый уже – а приносить жертвы можно было с четырнадцати. Правда, не все – избранные.
– Чего я тут не видал, – хмыкнул Рат. – Но торопиться не буду.
Повернувшись, он махнул рукою своим:
– Эй, парни! Возвращайтесь потихоньку домой да по дороге соберите трофеи. Я вас нагоню.
Получив приказ, воины вспрыгнули на грызущих удила фенакодусов, еще не успокоившихся от горячки недавнего боя, несколько человек уже соорудили носилки – подбирать раненых. Что же касалось убитых…
– Павших героев мы похороним с честью, – заверил жрец. – Завтра же. И все лучшие люди башен будут присутствовать на тризне.
Ишь, как сказал. «Лучшие люди» – ну, надо же!
Подобрав немногочисленные трофеи (много ли возьмешь с нищего лесного сброда), воины Ратибора скрылись за деревьями, а их десятник, по просьбе – или по велению? – волхвов отошел за кусты, к обрыву, с которого в прозрачной белесо-голубой дымке виднелись – а, скорее, просто угадывались – башни и звонница. Но не они сейчас интересовали Рата: скосив глаза, он наблюдал за жрецами и «Раптором».
Великий Био присел, придавив хвостом траву, туловище же чуть откинул назад, громыхнул жутким ожерельем из человеческих черепов.
Один из жрецов сноровисто поднырнул божеству под брюхо. Послышался лязг, и вытянувший шею Ратибор увидел, как в животе «Раптора» открылась заслонка – обычная, словно в печке. А вместо охапки дров волхвы за руки – за ноги сноровисто забросили туда труп недавно убитого нео со снесенной половиной черепа, да потом, чуть подумав, швырнули туда же еще одного – раненого, еще живого…
Заслонка до конца не закрылась, однако ни самого бога, ни его обслугу это нисколечко не смутило. В щели – в топке! – сверкнуло, резануло по глазам притаившегося Рата жаркое мутно-зеленое пламя… Вдруг послышался жуткий
Рат закусил губу… Вот так – чтоб живьем – он еще не видел, не присутствовал… Мерзость какая… Вот вам и божество! Хотя лесные дикари никакой жалости не заслуживали, все же этого бедолагу было почему-то жаль. Слишком уж лютая смерть, слишком! Воины не должны умирать ТАК!
Из «топки» потекла густая темно-бордовая кровь, и вопль пожираемого, достигнув самой высокой ноты, вдруг оборвался, резко, даже не переходя в хрип. Отмучился…
Жрецы уже сложили перед Великим Био целую кучу из убитых и раненых дикарей. Раненых, верно, могли б и добить, но почему-то этого не делали – быть может, так было приятнее божеству?
Наверное, так и было, поскольку «Раптор», задрав вверх острую морду, довольно завизжал.
Рат поморщился – покойная матушка называла такие звуки – «сирена», и говорила, что все это – «техника». Техника… Кузнец Велизар перед этим словом благоговел, ну а Ратибор, глядя на вот такое…
Снова открылась топка…
Рат поспешно вышел из-за кустов и, махнув рукой жрецам, подозвал фенакодуса – пора было нагонять своих. Юноша обернулся уже в седле – без определенной цели, – кинул прощальный взгляд на окровавленный луг с мирно пасущимися овцами, на «Раптора»… И вдруг заметил на плоских глазах божества черную змеистую трещину. То ли она появилась недавно, то ли была давно, Ратибор не смог бы сказать, помнил только, что мать называла это – «бронестекло», так что, судя по всему, это не глаза были, а их защита. Треснувшая. Значит, не такой уж Великий Био непобедимый. Ну, еще бы – матушка много чего рассказывала про «боевых роботов»…
Невдалеке от Успенской звонницы, той самой, что минувшей ночью подверглась нападению дикарей, располагалась небольшая площадка, поросшая невысокой травой и чахлыми кусточками сирени – холмик, с которого открывался великолепный вид на реку, на болота, на полные неведомых опасностей дальние синие леса, куда никто никогда не хаживал, даже охотники. Слава Великому Био, дичи хватало и рядом, а та, что водилась в дальних лесах, вряд ли была съедобной, по крайней мере, так утверждали волхвы – хранители знаний.
Площадка среди сиреневых кустов с давних, еще довоенных пор именовалась «блюдечко», и действительно, чем-то напоминала перевернутое блюдо. Там, на уютной скамеечке, сделанной из притащенного молодежью бревна, и сидел сейчас Ратибор, смотрел на дальние леса, думал… и терпеливо ждал.
Возвратившись после погони, юноша доложил воеводе Твердиславу все… кроме своих сомнений, которые и сомнениями нельзя было назвать – тут, скорее, больше подходило старинное слово «непонятки». Именно так – непонятки. Нечто, не имеющее пока объяснения. Что за огонь горел прошлой ночью на том пологом холме, где обреталось красное Поле и куда строго-настрого запрещено было ходить? Сгон говорил – отблески поля… Может быть. А, может – это жгли костры дикари? Или не костры – костер. Подавали сигнал? Или наоборот – запрашивали?