Колония
Шрифт:
Марк порывисто встал, но предупреждение Генри заставило его удержаться от резких высказываний.
— Я арестован?
— Вы сняты с должности. На двенадцать часов назначено совещание руководителей отделов колониальной администрации, где я объявлю о кадровых перестановках. Постарайтесь не опоздать на это важное мероприятие.
Келли угрюмо посмотрел на Дитриха:
— В таком случае я свободен?
— До полудня. Советую не покидать здание офиса… а впрочем, мне всё равно. — Фридман вёл себя импульсивно, нелогично, вот и сейчас
Келли ещё несколько секунд постоял в нерешительности, а затем просто вышел, недоумевая, зачем Дитрих продемонстрировал ему запись, если загодя решил сместить начальника отдела безопасности с занимаемой должности?
Не покидать здания…
Мысль была неприятной. Он не боялся ни совещания, ни унизительной процедуры, которую явно заготовил для него Фридман, от всего произошедшего возникало лишь чувство злого недоумения.
Дистанционно общаться с Генри было опасно, Дитрих мог пойти на санкционирование прослушивания диапазона его личной мнемонической связи.
«Он загоняет меня в тупик. Пытается сбить информационными ударами, заставить усугубить своё положение ещё одной промашкой или глупостью, каким-нибудь необдуманным спонтанным действием».
Сразу вспомнилось, о чём говорил ему Мошер.
Уж не Фридман ли автор того злополучного электронного письма?
«Нужно найти способ побеседовать с Генри», — с такой мыслью Келли, сбитый с толку внезапными событиями, покинул конференц-зал, так и не поняв, ради чего, собственно, вызывал его Фридман.
Сигнал тревоги выл, не умолкая.
На борту космического крейсера некоторые атрибуты, сопровождающие возникновение нештатных ситуаций, выглядели как минимум нелепо — даже среди торжества ультрасовременных технологий нашлось место нескольким стойким анахронизмам, резко, неоправданно диссонирующим с реальными требованиями, предъявляемыми к личному составу космофлота и подразделениям космодесанта.
Для эффективной работы в условиях дальнего космоса требовалось прежде всего мужество, хладнокровие, собранность и здравомыслие, а надсадный звук ревуна вкупе с периодическими вспышками красноватого освещения отсеков казались в этом смысле нелепыми и излишними.
…Капитан Шевцов открыл глаза.
Тревога. Это чувство первым вторглось в пробудившийся разум, когда тело ещё пребывало в состоянии вялой беспомощности после сверхглубокого сна, а перед глазами плыл и двоился низкий ячеистый потолок отсека, где среди ровного сияния осветительных панелей злобно и ритмично взмаргивали секции тревожной сигнализации.
Дурацкое наследие прошлого, бесполезное и ненужное по той причине, что ни один из пробуждавшихся в этот момент бойцов не мог вскочить, спешно облачиться в экипировку и бежать, следуя настойчивому зову указующих надписей. Минимальное время, необходимое
Благо офицерский состав пробуждался первым, автоматика каждой двадцатой камеры имела пятиминутную фору, и Шевцов, едва ощутив, как по вялым мышцам побежали спонтанные волны непроизвольных сокращений, заставил себя сесть.
Злобный свет подстёгивал разум, но пояснительные надписи на информационных экранах были недоступны осмысленному пониманию — буквы двоились, не желая складываться в слова.
Такое состояние являлось естественным следствием экстренного пробуждения, когда препараты, обеспечивающие сверхглубокий сон, резко прекращали своё действие, а на смену им приходили стимуляторы жизнедеятельности. Подобный взаимоуничтожающий конфликт крайностей приносил неизбежный вред и, как правило, являлся вынужденной мерой.
Преодолевая дрожь, капитан сполз с наклонного ложа и, удерживаясь одной рукой за низкий бортик камеры, утвердился на непослушных ногах. Ощущения жизни возвращались, но тело всё ещё пребывало в состоянии крайней слабости, лишь очнувшийся разум остро реагировал на данность, подстёгивая к действию.
Он сделал шаг по проходу между двумя рядами камер сверхглубокого сна, в которых сейчас пробуждались бойцы его взвода.
Десять метров, отделявшие Шевцова от приборной панели, дались с неимоверным трудом, но он всё же преодолел их, первым долгом вырубив надсадный ревун и лишь после этого коснувшись сенсора внутренней связи.
— Командный, вас вызывает двенадцатый модуль. На связи капитан Шевцов. Сообщите данные обстановки.
Интерком моргнул индикаторами связи, и на экране появилось лицо вахтенного офицера.
— С пробуждением, капитан. У вас минимум времени на раскачку. Через два часа выходим в точку «4» для получения боевого приказа.
— Конкретнее?
— Двигаемся в сторону высоких марсианских орбит. Не знаю, что там стряслось.
Шевцов с усилием кивнул, прислушиваясь к нестройному шипению пневматических приводов, поднимающих к потолку прозрачные колпаки камер.
Гадать, в чём заключается предстоящее задание, было бессмысленно, всё прояснит тактическое совещание у командира, но сам факт экстренного пробуждения десантных подразделений говорил о внезапности каких-то событий и предстоящей высадке в колонии…
— Вас понял. Поднимаю взвод. Доложу по готовности.
В кромешной тьме с гулким перестуком падали мелкие камушки, издавая шорох и скрежет, распространяющиеся вне деформированных стен древней конструкции.