Колония
Шрифт:
— Уйма мертвых черномазых, — заметил он.
— Уйма мертвых белых, — добавила ровным, твердым, сдержанным голосом Арлен.
— Да, сейчас. Но я имею в виду позже. После окончания боев. На следующей неделе. В следующий месяц. Стадионы заполнят подонками ПРОНа — черными, чиканос, пуэрториканцами, индейцами. Предстоит избавиться от целого груза таких.
Арлен уставилась на босса.
— Ты ведь все это вычислил, так? Ты спланировал все это много месяцев назад.
— Много лет назад, — поправил, глядя на экран, Гаррисон. Канадские реактивные самолеты пикировали, бомбя квартал построенных муниципалитетом высотных жилых домов на южной
— Но почему? — спросила Арлен. — Как ты мог это сделать…
Он бросил на нее быстрый взгляд.
— Жалеешь их?
— В некотором роде.
— Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.
— Не понимаю, — сказала она. — Как все это тебе поможет? Какое все это имеет отношение к защите «Гаррисон Энтерпрайзис» или Корпорации «Остров-1»?
Гаррисон откинулся на спинку кресла и криво усмехнулся ей. И разразился мелким кудахчущим смехом.
— Ты ведь действительно не сложила мысленно это в определенную картину, не так ли?
— Расскажи мне о ней.
— Только посмотрите на нее, — рассмеялся Гаррисон. — Такая любопытная. Такая жаждущая узнать какова моя стратегия. Думаешь встать у руля, когда я исчезну, милая?
Глаза Арлен вспыхнули.
— О чем ты говоришь?
— Не рассчитывай на мои похороны, потому что я намерен пережить почти всех вас.
— Ты говоришь глупости, — она изображала сплошь невинное удивление и задетые чувства.
— Безусловно.
— Я просто хочу знать, как все это нам поможет. — Она соскользнула с кресла и опустилась на колени рядом с ним, подняв на Гаррисона свои голубые как лед глаза. — Я просто пытаюсь понять как работает твой ум, вот и все.
— Это точно, — усмехнулся он. А затем объяснил. — Этот фокус, бывало, применяли комми во время холодной войны. Поднимали какую только могли бучу, везде и всюду. Им бы это так или иначе обязательно бы помогло, потому что они выступали против статус кво. Где бы ни возникали неприятности, война, беспорядки, голод, забастовки, партизанские движения, проклятые комми оказывались тут как тут, помогая угнетенным. Ни в какие из них они не верили. Их не интересовали угнетенные… они просто хотели скинуть угнетателей, чтобы самим встать у руля.
Арлен кивнула.
— Именно так ты и действуешь сейчас.
— Всемирное Правительство хочет контролировать рынки, цены, налоги… Эти проклятые бюрократы задушат все. И все во имя помощи бедным странам… прокормления голодающих миллиардов. Ну, чем больше их кормишь, тем больше они производят новых голодающих миллиардов, и тем меньше они способны сами себя прокормить. Вот поэтому-то Всемирное Правительство и должно исчезнуть.
— И оно плохо для прибылей, — добавила Арлен.
— И это тоже, — улыбнулся в ответ Гаррисон.
Она показала на видеоэкран. Тяжелые оливково-зеленые армейские танки медленно ползли через мост Джорджа Вашингтона. Камера не показывала никаких партизан.
— Но все эти бои в городах, как это поможет избавиться от Всемирного Правительства?
— Это все равно должно было произойти, — сказал Гаррисон. — Раньше или позже города должны были взорваться. И прости чудо, что они не рванули много лет назад. Мы лишь помогли им выпустить годами копившийся пар.
— А Всемирное Правительство…
— Что бы ни произошло, оно выглядит плохо. Если бы оно действовало быстро и послало свои войска помочь армии США, американский народ обозлился бы из-за иностранных солдат на своем заднем дворе. Большинство солдат всемирной армии
— И это настроило бы американский народ против Всемирного Правительства.
— Само собой. Особенно когда его настраивают наши средства массовой информации.
— Но Всемирное Правительство ничего не предприняло. Оно ничего не сделало…
— И того лучше, — отозвался Гаррисон. — Теперь мы можем обвинить его — за то, что сидит сложа руки, пока американские города пропадают в дыму.
— А как насчет смерти Де Паоло?
— Запоздала на тридцать лет, — фыркнул Гаррисон. — Все умирают. Кроме меня. Я намерен жить вечно. Никогда не забывай этого.
Ее глаза изучали его лицо.
— Ты действительно в это веришь, не так ли?
— А зачем мы, по-твоему, на «Острове-1», — рассмеялся он, — со всеми этими фантастическими биолабораториями? Если эти ученые могут повозиться с генами и создать физически совершенного паренька, то смогут и помочь старику снова стать молодым.
— Смогут ли?
— Смогут, — из голоса Гаррисона исчезли все следы юмора.
33
Доктор Кобб лично поздравил нас с прибытием на «Остров-1» и немного побеседовал с каждым из нас по отдельности. Конечно, в случае с Рут и мной он говорил с нами обоими вместе. Он устроил приоритетный звонок в Калифорнию и помог нам отыскать родителей Рут. С ними все в порядке, они временно живут у родственников неподалеку от Санта-Круса. В Лос-Анджелесе творится что-то несусветное.
Большинство из нас сильно напугано из-за мятежа дома и выглядело мрачными, но доктор Кобб попытался приободрить нас, указав, что наш дом теперь «Остров-1», и нас ждет впереди очень светлое будущее.
Он посоветовал мне с Рут — в нашем разговоре наедине — заняться чтением литературы по астероидам. Сказал, что там, за Марсом, нас ждет золотое дно. И не только золото, но и минералы, и металлы, которые в грядущем будут куда ценней и важней. Я ответил ему, что я фермер, а не горняк, но он рассмеялся и спросил меня, неужели я думаю, что горнякам, находящимся вчетверо дальше от Солнца, чем сейчас, не понадобится еда.
Эвелин вырвалась вместе с остальной толпой через двойные металлические двери и направилась по вымощенной плитами дорожке к причалу. Начинал накрапывать мелкий дождик, и серые облака сгущались, но никто, кажется, не возражал. Она уже слышала шаги шедших впереди группы, затопавшие по спускавшейся по крутому берегу к причалу деревянной лестнице.
Наверху лестницы Эвелин остановилась. Катер уже пришвартовался в конце причала, и его пассажиры медленно шли к лаборатории.
Хамуд шагал рядом с маленькой, тоненькой, темноволосой женщиной. Шахерезада. Догадалась Эвелин. Хамуд не прикасался к ней, но явно притязал на обладание ею. Его обращение к ней резко отличалось от всего виденного ранее Эвелин: он больше не был угрюмым, мрачным властным мужчиной-мусульманином. Он кивал, разговаривал с ней, сверкая зубами в мальчишеской улыбке, слегка ссутулившись из уважения к ее невысокому росту.