Колыбель Героев
Шрифт:
— Хороший вопрос, — усмехнулась темная, — я меня-то не помню, как зовут, а ты хочешь услышать имя из давно забытой легенды. Вон у человека спроси, может он знает.
И аларинка перевела насмешливый взгляд на Марчиса.
— Добро пожаловать обратно в наш замечательный мир, — шутливо поклонилась она. — Ну и слабая же у вас раса! Позже всех оклемался. Даже безмозглый берсерк-йон и тот пришел в себя раньше, чем ты!
Марчис напрягся, оглядываясь в поисках йона. Память о прошлом все еще была подернута туманом, но название расы невольно заставляло подобраться, как перед битвой. Йон нашелся в другой части комнаты, за стекленистой
Прекрасных леди за щитом не нашлось. Помимо йона у стен разместились сайг и аккур. Первый, молодой рыжеволосый парень, что-то плел из тонких кожаных ремешков — Марчису с его места не было видно, что именно. Вечно эти сайг что-нибудь мастерят. А мальчишка-аккур в ипостаси взъерошенного волчонка лежал у самого щита, положив голову на лапы, и разглядывал компанию по ту сторону преграды. Маг понял, что это именно оборотень, а не обычный зверь, когда его глаза встретились с карими человеческими глазами маленького аккура.
— Так много яда, леди, — отозвался Марчис, только чтобы что-то сказать. — Неужели мы с вами знакомы и я успел вам так сильно насолить?
— Просто не люблю вашу расу, — пожала плечами аларинка и, потеряв интерес к собеседнику, отвернулась.
Марчис и не рвался общаться, ему было над чем подумать. Прежде всего хотелось все-таки вспомнить, кто он, и почему сидит взаперти в столь разношерстной компании. Магу очень не нравилось, что в темнице были собраны представители всех рас материка.
Марчис напрягал память и гонялся за населявшими ее тенями, но тщетно. Ему удалось вспомнить только одно слово. Или название?
Магнамара.
Глава 21
— Это то, что я думаю? — подозрительно покосившись на сооружение в центре крохотной площади, спросил Шактаяр.
— Несомненно, — тоном знатока столичных достопримечательностей ответила я. — Это виселица.
— Очень милое украшение городского пейзажа, — усмехнулся темный, проводя лошадь вокруг шестиугольного постамента. — Нужно будет посоветовать градоначальнику Каэра поставить парочку на центральных площадях.
— Она не действующая, — поспешил успокоить аларинца Эш, без особого восторга разглядывая резной каменный столб из светлого камня и четыре крюка в виде змеиных голов, устремленных в сумеречное небо.
— А жаль, — с искренним сожалением вздохнул Шактаяр.
Юч обрадовался виселице, как родной. Он несколько раз объехал вокруг нее, что-то высматривая то на столбе, то на постаменте, то на четырех узких ступенях. И, наконец, решительно устремился в одну из арок, уводящих с площади. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.
Ночь уже окончательно завладела столицей, растекаясь вязкой темнотой по узким мощеным улочкам, когда Юч остановил лошадь перед неприметным двухэтажным зданием. Оно ничем не отличалось от прочих городских построек, кроме таблички около высоких
Юч сделал нам знак спешиться и решительно подошел к дверям. Куда подевался нескладный и чудаковатый парень, к которому мы — что уж и говорить — уже успели привыкнуть? В дверь Гильдии постучал не много ни мало сын знатного рода, вернувшийся в родительский замок после долгого отсутствия с целью навести порядок и показать непутевой челяди, почем мера синих водорослей на магнамарской ярмарке.
Дверь долго не открывали. Наконец, когда Юч, поудобнее перехватив Лолу, собрался было поколотить по темному от времени дереву обоими кулаками, дверь распахнулась и явила нашим взорам девушку лет двадцати семи, маленькую толстушку с короткими русыми волосами. На ней было просторное домашнее платье, оранжевое с малиновыми цветами.
— Ходят тут на ночь глядя, — выдала она вместо приветствия с сильным южным говором. — Зачем пожаловали?
— Я слышал, ножи Гильдии затупились, и некому их заточить, — понес какую-то околесицу Юч. Толстушка посмотрела на него внимательным, цепким взглядом.
— И что ты предложишь? — уже другим голосом, из которого напрочь исчезли интонации базарной торговки, спросила она.
— Взгляните на мой нож, госпожа, — Юч с готовностью достал тот самый кинжал, которым отправил в небытие хорноша. Желто-черный камень блеснул в свете факелов. Маг подал девушке кинжал как полагается, рукоятью вперед, и та взяла его, внимательно рассматривая лезвие.
— Таким ножом не отрежешь мяса и не порубишь овощи, — сказала она, возвращая кинжал Ючу.
— Мой отец справлялся и с тем, и с другим, — был ответ.
Снова цепкий, пронизывающий взгляд — сначала на Юча, потом на всех нас по очереди. Мы молчали, догадываясь, что разговор строится по заранее известной схеме.
— Сын Берка из Алембе, — после долгой паузы сказала девушка, обращаясь к Ючу. — Ты ручаешься за тех, кого привел за собой к воротам Гильдии?
— Как за самого себя, — решительно кивнул парень.
— Хорошо, — толстушка снова обвела нас взглядом. С каждым мгновением она все меньше и меньше напоминала повариху. — Мой долг — предупредить вас. Все, что вы увидите и услышите за этой дверью, не должно покинуть пределов наших стен. За болтливость придется расплатиться жизнью.
Предупреждение прозвучало обыденно, но никогда не подводившее меня чутье на опасности вдруг гулко стукнулось в ребра. И я поняла, что эта девчонка не шутит и достанет проболтавшегося из-под земли. Хотя интересное решение, убивать за разглашение кулинарных секретов! Чего только не бывает в этой безумной столице.