Колыма

Смит Том Роб

Судя по тяжелому молчанию, привычка к осторожности, воспитанная всей прежней жизнью, не желала умирать легко из-за какой-то речи. И не имело значения, кто ее произнес и что в ней было сказано. Раиса решила сменить тактику и заметила:

— Будет лучше, если мы вообще не станем сообщать об этом.

Юлия подняла голову. Карл откинулся на спинку стула. Начались новые расчеты и прикидки: Раиса предлагала замять это дело. И ее предложение можно использовать против нее же. Ответила Юлия:

— Мы — не единственные, кому известно о том, что случилось. Ученики в моем

классе видели все. Их более тридцати человек. К этому времени они уже рассказали о случившемся своим друзьям, так что число посвященных будет только увеличиваться. Не удивлюсь, если завтра о происшествии заговорит вся школа. И слухи пойдут дальше. Об этом узнают родители. Они поинтересуются, почему мы ничего не предприняли. И что мы им скажем? Что сочли происшествие не заслуживающим внимания? Это решать не нам. Следует доверить это дело компетентным органам. Люди все равно узнают о том, что произошло, Раиса, и если мы не сообщим об этом, то кто-нибудь другой сделает это вместо нас.

Она была права: замять это дело не удастся. Но Раиса все-таки возразила:

— А что, если Зоя сегодня же уйдет из школы? Я поговорю со Львом; он может решить этот вопрос с коллегами. Мы найдем ей другую школу. Само собой разумеется, что и я уволюсь тоже.

Все равно Зоя не сможет и дальше учиться здесь. Ученики начнут сторониться ее. Многие даже не захотят сидеть рядом. Учителя будут возражать против того, чтобы она приходила к ним на уроки. Она превратится в изгоя с той же неизбежностью, как если бы на спине у нее была нарисована мишень.

— Предлагаю вам, товарищ Енукидзе, не делать никаких заявлений относительно нашего ухода. Мы просто исчезнем безо всяких объяснений.

Остальные ученики и учителя сочтут, что проблема была должным образом решена. Их внезапное отсутствие истолкуют так, что виновные понесли наказание. Никто не захочет даже вспоминать об этом, раз уж последствия оказались столь суровыми. Тема будет закрыта, предмет разговоров попросту исчезнет — как корабль, тонущий в море как раз тогда, когда мимо проплывает другой корабль, пассажиры которого смотрят в другую сторону.

Карл, судя по всему, взвешивал все «за» и «против». Наконец он спросил:

— Вы сами все устроите?

— Да.

— Включая обсуждение случившегося с компетентными органами? С Министерством образования, например? У вас ведь есть там связи?

— Я уверена, что они есть у Льва.

— И мне не нужно будет разговаривать с Зоей? Мне совсем не придется иметь с ней дело?

Раиса покачала головой.

— Я просто заберу свою дочь, и мы уйдем отсюда. А вы продолжите жить и работать так, словно мы никогда не существовали. И уже завтра мы с Зоей не придем на занятия.

Карл посмотрел на Юлию, взглядом умоляя ту согласиться с предложенным планом. Теперь все зависело от нее. Раиса повернулась к своей подруге:

— Юля?

Они были знакомы вот уже три года. Они много раз помогали друг другу. Они были подругами. Юлия кивнула:

— Так будет лучше для всех.

Больше они никогда не увидятся.

***

За

дверями директорского кабинета в коридоре ждала Зоя — невозмутимая, она небрежно привалилась к стене, словно ее вызвали сюда из-за того, что она вовремя не выполнила домашнее задание. Рука у нее была забинтована: порез оказался глубоким, и рана сильно кровоточила. Когда переговоры завершились, Раиса закрыла за собой дверь, чувствуя, как на нее наваливается неимоверная усталость. Теперь очень многое зависело от Льва. Подойдя к Зое, она присела рядом с ней на корточки.

— Мы идем домой.

— Это не мой дом.

Никакой благодарности, одно холодное презрение. Раиса едва сдерживала слезы. Говорить она не могла.

Выйдя из здания школы, Раиса остановилась у ворот. Неужели их предали так быстро? К ней шли два офицера в форме.

— Раиса Демидова?

Старший из офицеров продолжал:

— Ваш муж прислал нас, чтобы мы проводили вас домой.

Значит, они пришли не из-за Зои. Вздохнув с облегчением, она поинтересовалась:

— Что случилось?

— Ваш муж хочет быть уверенным, что с вами все в порядке. Мы не можем разглашать подробности, достаточно сказать, что в последнее время произошло несколько неприятных инцидентов. И наше присутствие — всего лишь необходимая мера предосторожности.

Раиса попросила их предъявить удостоверения личности. Те оказались в полном порядке. Она спросила:

— Вы работаете с моим мужем?

— Мы — сотрудники Отдела по расследованию убийств.

Поскольку само существование Отдела являлось государственной тайной, такой ответ в некоторой степени успокоил подозрения Раисы. Она вернула милиционерам их удостоверения, заметив при этом:

— Нам нужно забрать Елену.

Когда они вместе зашагали к машине, Зоя потянула ее за руку. Раиса наклонилась к девочке, и та прошептала ей на ухо:

— Я им не доверяю.

***

Оставшись один в своем кабинете, Карл задумчиво смотрел в окно.

Времена изменились.

Быть может, так оно и есть. Ему хотелось в это верить, хотелось забыть об этом деле и выбросить его из головы, как они и договаривались. Ему всегда нравилась Раиса. Она была умной и красивой женщиной, и он желал ей только добра. Он поднял трубку телефона, мысленно подбирая слова, которыми донесет на ее дочь.

Тот же день

Сидя на заднем сиденье автомобиля, Зоя с подозрением следила за каждым движением милиционеров, словно оказавшись в одной клетке с двумя ядовитыми змеями. И хотя офицер на переднем пассажирском сиденье предпринял небрежную попытку подружиться с девочками, оглядываясь на них и улыбаясь, все его старания разбивались о каменную стену. Зоя ненавидела этих людей, ненавидела их форму и знаки различия, их кожаные ремни и сапоги с набойками, не видя разницы между милицией и КГБ.