Колыма
Шрифт:
— Я забираю вашу дочь.
Раиса шагнула вперед, прямо на ствол пистолета, загораживая собой Зою, которая по-прежнему сидела на полу.
— Нет.
Он направил дуло пистолета на Елену.
— Отдайте мне Зою. Или я убью Елену.
Прогремел выстрел.
Пуля не попала в Елену, а вошла в стену квартиры. Предупреждение было недвусмысленным. Заглянув мужчине в глаза, Раиса поняла, что он убьет семилетнюю девочку с такой же легкостью, с какой только что застрелил двух милиционеров. У нее не было выбора. Она отступила в сторону, позволяя двум мнимым агентам забрать Зою.
Один из них
— Если начнешь брыкаться, я вышибу из тебя дух.
Он перебросил ее через плечо и направился к выходу, крикнув на ходу:
— Оставайтесь в квартире!
Агенты забрали ключи с собой, и дверь квартиры закрылась. Щелкнул замок.
Раиса подбежала к Елене и присела рядом с ней на корточки. Девочка стояла на коленях, глядя в пол. Ее била сильная дрожь, а глаза были пустыми. Раиса взяла лицо Елены в ладони, заставив ту поднять голову, и заговорила, пытаясь пробиться сквозь туман, окутавший сознание девочки:
— Лена?
Но та, похоже, ничего не слышала и никак не отреагировала на звук собственного имени.
— Лена?
По-прежнему никакого ответа. Тело девочки безжизненно обмякло.
Поручив Елену заботам Анны, Раиса встала и подошла к входной двери, взявшись за ручку. Та не поддавалась. Тогда Раиса вернулась к убитым милиционерам, взяла у одного из них пистолет и положила его в карман жакета. Пробежав через гостиную, она отворила дверь на маленький балкон. Степан попытался остановить ее.
— Что ты делаешь?
— Присмотрите за Еленой.
Выйдя на балкон, она закрыла дверь за собой.
Квартира находилась на седьмом этаже, на высоте примерно двадцати метров над землей. Под ней вниз уходил ряд абсолютно одинаковых балконов, образуя нечто вроде лестницы. Она сможет спуститься по ним с одного на другой, а вот если сорвется, то маленькие сугробы снега внизу не уберегут ее от травм.
Сбросив с ног обувь на гладкой подошве, Раиса перелезла через перила. При этом она совсем забыла о ране на руке, которая все еще кровоточила. Пальцы почти не слушались и грозили разжаться в самый неподходящий момент. Она со страхом шагнула на внешний бетонный бордюр балкона, присела и повисла на руках, не зная, сумеет ли удержаться в случае необходимости. Кровь из раны потекла сильнее, заливая плечо. Даже на вытянутых руках она носками не доставала до перил балкона шестого этажа. По ее расчетам, ей не хватало какой-то пары сантиметров. У нее не оставалось иного выхода, кроме как прыгнуть.
Падение длилось доли секунды, и вот ноги ее коснулись перил. Пытаясь удержать равновесие и раскачиваясь из стороны в сторону, Раиса вдруг услышала голос Зои. Оглянувшись через плечо, она увидела, как из подъезда внизу вышли двое мужчин. Один из них нес на плече Зою. Второй целился в нее из пистолета. Балансируя на узких перилах, Раиса оказалась совершенно беспомощной.
Мнимый агент выстрелил. Она услышала звон разбитого стекла и в следующий миг полетела вниз, в снег.
Тот же день
Грязный и благоухающий вонью канализационных стоков, Лев гнал машину на полной скорости. Неуклюжий и громоздкий автомобиль не годился для его замыслов, но он был первым, который они смогли реквизировать после того, как
Подъехав к Городской больнице неотложной помощи № 31, он резко затормозил, так что машину занесло, выскочил из автомобиля, бросив его у тротуара — с распахнутой дверцей и ключами в замке зажигания, — и вбежал внутрь. Тимур следовал за ним по пятам. Персонал больницы оторопело смотрел ему вслед — внешний вид и исходящий от него запах внушали отвращение. Не обращая внимания на шок, который он вызвал своим появлением, Лев потребовал, чтобы его проводили в хирургическое отделение, где Раиса отчаянно сражалась за жизнь.
У дверей операционной хирург объяснил ему, что она упала с большой высоты и у нее началось сильное внутреннее кровотечение.
— Она будет жить?
На этот вопрос хирург не смог ему ответить.
Войдя в отдельную палату, куда поместили Елену, Лев увидел, что подле кровати девочки стоят его родители. Лицо у Анны было забинтовано. Степан выглядел целым и невредимым. Елена спала, и ее маленькое тельце потерялось на белом пространстве широкой больничной кровати. Ей ввели легкое успокоительное после того, как она впала в истерику, узнав, что Зоя исчезла. Содрав окровавленные перчатки, он взял ручку Елены в свои и с горечью прижал ее к своему лицу. Ему хотелось извиниться перед девочкой и сказать, что он все исправит.
Тимур положил руку ему на плечо.
— Здесь Фрол Панин.
Вслед за Тимуром Лев прошел в кабинет, который временно занял Панин со своей вооруженной свитой. Дверь была заперта. Для того чтобы попасть внутрь, нужно было сначала назваться. За дверями его встретили двое вооруженных охранников. Хотя сам Панин внешне оставался невозмутимым, как всегда, дополнительная охрана свидетельствовала о том, что он напуган. По глазам Льва он догадался, о чем тот думает.
— Напуганы все, Лев. По крайней мере, все, кто облечен властью.
— Вы не принимали участия в аресте Лазаря.
— Дело не только в вашем главном подозреваемом. А что, если эти действия означают начало широкомасштабной кампании возмездия? А что, если невинно осужденные теперь жаждут отмщения? Лев, ничего подобного еще не случалось ранее: я имею в виду убийства и преследования сотрудников органов государственной безопасности. Мы просто не знаем, чего ожидать дальше.
Лев промолчав, отметив про себя, что Панина заботит не благополучие Раисы, Елены или Зои, а более глобальные последствия. Он был политиком до мозга костей, имея дело с народами и армиями, границами и регионами, а не отдельными людьми. Обаятельный и остроумный, он тем не менее излучал ледяную холодность, которая становилась особенно заметной в такие вот моменты, когда обычный человек нашел бы для Льва слова утешения.