Колымское эхо

Нетесова Эльмира Анатольевна

Только однажды Аслан спросил:

— Варя! Ты любишь?

— Зачем это тебе?

— У тебя есть мужчина?

— Нет никого.

— А у тебя? Ведь ты женат?

— Был женат, но разведен.

— Ты любил ее?

— Видишь ли, по нашему обычаю женятся на том, на кого указал старший. Я поступил как все. И женился. Но впервые моя умная, мудрая бабка ошиблась и сама это признала. Такое для нее настоящее горе. Хотя особого ничего не слу­чилось. Дочки учатся. Я не привел им малолет­ним мачеху, дал

вырасти, стать взрослыми, са­мостоятельными, теперь пора подумать о своей семье.

— А жена? Как она отнесется к нашему браку?

— У нее развязаны руки. Я не запрещал ей завести вторую семью. А может, она давно ее имеет, мы не общаемся очень давно.

Войдя в квартиру Аслана, Варя сразу поня­ла, что тут нет хозяйки. На мебели, на коврах — слой пыли. Аслан, приметив беспорядок в доме, густо покраснел. Взял тряпку, начал протирать пыль. Варя взяла у него тряпку, Аслан пошел накрывать на стол. Пока женщина убрала в ком­натах, хозяин накрыл на стол, пригласил при­сесть.

Чего ж тут только не было. У Вари разбежа­лись глаза:

— А ты хороший хозяин,— похвалила че­ловека.

— Так и гостья особая,— отозвался гордо.

— Варя! Я всеядный, но поесть люблю вкусно.

— Я мало, что умею. Сам знаешь, жила на Колыме, там почти ничего не растет.

— Было бы желание, научишься.

— У нас все просто, набрал консервных ба­нок, открыл их, выложил на тарелки, тут тебе и обед и ужин, все что хочешь,— рассмеялась женщина.

— Неправда! Я у тебя грибы ел, очень по­нравились. А какие котлеты! Во рту тают!

— Это не проблема. Короче говоря, стол мы с тобой сообразить сумеем, краснеть не при­дется.

— У меня дочки хорошо готовят. Захочешь, всему научат. Через год кабардинкой станешь.

Аслан долго рассказывал, как его учила гото­вить бабка и всегда говорила:

— Помни, внук, ни в чем не будь зависим от бабы. Особо в еде. Это дело капризное. Всегда уважай в себе мужчину. Что захотел, то сделал, что захочется, то и поел. Так всегда должно быть в семье.

Аслан теперь не задерживался с работы. Едва заканчивался день, он торопился домой, где его ждала Варя. Человек всегда интересо­вался ее самочувствием, спрашивал, в чем нуж­на его помощь, спешил в магазин за продукта­ми, выносил ведра в контейнер, делал все неот­ложные дела и только после этого садился за стол ужинать.

Уж так получилось, что мужчины, побывав вместе на Колыме, сдружились и нередко пере­званивались. Вот и в этот раз, едва Аслан взял­ся за ложку, зазвонил телефон. Федор попросил к телефону Варю и сказал:

— Ну, что? Поздравляю тебя, Варюха, баб­кой стала. Аж шесть внуков подарил тебе Сул­тан. Все как одна капля в него. Вот тебе и тихий пострел. Волчица каждый день за жратвой при­ходит и не боится. Из рук жрет и еще просит. А куда деваться, сосут. Один очень

смышленый растет. Его кинолог для себя наметил. Говорит, что толк получится. Знаешь, он на махорку не реагирует. Прет напролом как танк. Хорошие деньги за него дают И уже мясом подкармлива­ют. Но он пока только меня слушается. Разре­шаю— берет, запрещаю — отходит. Ну, а дру­гие в охоту ударились, лис, зайцев, горностаев берут. Этих охотники уже присматривают. Одно плохо, что поймают, то сожрут вместе со шку­рой. Но это ничего, израстутся, пройдет жор.

— Дома у меня был? Все ли там в поряд­ке?— спросила Варя.

— Не беспокойся. Там время от времени уби­рает Елизавета, поддерживает порядок. Султан хотел всю свою ораву там поселить, да баба не пустила. Рычали на нее хором. Маленькие, а уже злые, как черти.

— Это хорошо! — порадовалась Варя.

— Так что, отдаем кинологу щенка?

— Если есть с него толк, отдавай. Пусть спо­собности развивает.

— Да, дом твой они сторожат, никого не пускают. Даже Елизавета с трудом проходит. Во, расплодились змеи. Когда сама приедешь, как в дом войдешь? — смеялся Федор, до­бавив:

— С неделю назад старого оленя пригнали. Тот видно совсем древним был. Возле твоего дома его сожрали. Моим ни кусочка не перепа­ло. Все сами слопали. Эти дружбы не понима­ют. Попытался отнять, не получилось. Такой отпор дали. Прогнали от туши. Вот и вырастил деток. Они из зубов рвут.

— Звери! Что ты хочешь?

— Варь, а когда тебе рожать?

— Врачи говорят через месяц.

— Ты хоть позвони, кто появится и имя! Мы тут на Колыме рождение отметим.

— Хорошо! Сообщу!

— Игорь Павлович в отпуск собирается в твой дом. В своем поселке ему не сидится. Говорит, что там себя плохо чувствует. Сердце барахлит. К тебе лечиться приедет.

— Пусть едет. Поместимся.

— Так ему и передам.

— Я сама ему напишу!

Варя не промедлила. И как обещала, напи­сала Игорю письмо. Предложила приехать на все лето отдыхать, сколько захочет.

Человек долго сидел над письмом. Гладил, много раз перечитывал. А в душе дрожала за­детая струна. Вот и его простили. Пусть пока одна, к другим еще не обращался. Но ведь это

здорово, что одним грехом стало меньше, что не клянут его Варя и мать. Отпустили вину с его души, не ругают, не поминают злом.

Игорь Павлович смотрит в окно. По улице идет пьяненький мужичонка. А что ему, он нико­му не давал слова завязать с пьянкой. А Игорь обещал Иванову. Уже четыре месяца на зуб не берет. Ох, и тяжко это не сделать даже глотка пива. Евменыч враз почует. У него нюх, как у со­баки, не скроешь и не спрячешь. А тот обяза­тельно подковырнет, съязвит при всех, у него о мужской солидарности никакого понятия. Дру­гой бы промолчал, но не Сашка.