Колючка
Шрифт:
На вечеринке в клубе «Квадратный серп» собрались полицейские, курсанты и стражники, охранявшие подходы к городу. Пиво текло рекой, сбившиеся с ног подавальщики носили в зал гуся за гусем, от которых в мгновение ока оставались обглоданные кости. Лейтенант Галт с мрачным и неприступным видом сидел в углу, делая вид, что читает книгу. Капитан вместе со всеми горланил солдатскую песню, в которой женские груди, бедра и то, что между ними, упоминались в каждом куплете по сорок раз. Родериг набрался быстрее всех и пускал слюни в капустную закуску. Курсант Зибик и его лучший друг Ботой шушукались
Разговоры прекратились. Курсант Шуп подавился гусем, а сержант Певир – брагой. На леди Эну смотрело десять дюжин влюбленных глаз. Нет, пожалуй, чуть меньше. Капитан в шутовской шапке, натянутой до носа, весело свистел и изображал страсть, но было видно, что он не всерьез – по крайней мере, мне хотелось в это верить. Галт продолжал читать книгу. Мастер Осторг, затащенный в клуб силой, изучал собственные пальцы, словно хотел убедиться, что ни один не сбежал.
Запах хвои заставил меня насторожиться. Леди Эна мелодично мурлыкала и сбрасывала босой ступней пустые бутылки, которые ей подставляли поклонники, Осорг, казалось, задремал. Его кулак сжался, и ножка стола с хрустом переломилась. Я прыгнула и подхватила падающую сирену на руки, но не удержала и мы рухнули на пол под крики толпы. Вслед нам покатились свечи, кружки и блюда с огрызками.
Я ударилась затылком так, что свет померк перед глазами. Сирена лежала на мне, невредимая и растерянная. К нам с разных сторон подбежали парни, леди Эну увели, а я осталась сидеть. Капитан Нотис склонился надо мной, его пальцы настойчиво ощупывали мой ноющий затылок.
– Рин, ты как?
Боль прошла, остался только звон в ушах и злость.
– В порядке. Я же говорил, что завалю первую красотку Узора. Свое слово сдержал.
– По-моему, это она тебя завалила, – улыбнулся капитан и поднял меня. – Давай выпьем за то, чтобы закрепить успех.
Уже пять кружек я добросовестно вылила под стол, в урну для мусора, памятуя о том, что случилось в Пожарках. Предстояло выливать шестую. Но сначала надо разобраться с одним махоньким вопросом. Я отделалась от капитана и присела рядом с Осоргом.
– Зачем? – спросила я.
Осорг отвернулся и скрипнул зубами.
– Можете молчать. Тогда я встану на останки стола и расскажу, из-за кого он рухнул.
– Ненавижу, – прошептал Осорг. – Ее, и тебя тоже.
– Не убедили. Ломать мебель – немного мелко, не находите?
– Ты щенок!..
– Щенок, но не глупец. Еще раз спрашиваю: зачем?
– Раз дважды задаешь один и тот же вопрос, значит, все-таки глупец. Говори, кому хочешь. Мне уже не важно.
Подавальщики унесли искалеченный стол и собрали разбитую посуду. Полицейские натягивали курки и шапки, готовясь отправиться в увеселительный дом «Цветник».
– Колючка! – позвал меня Певир. – За мной!
Я оставила мастера Осорга в покое и с неохотой оделась. Мои
Отстав от пьяной толпы полицейских, я потянула в сторону капитана и рассказала ему о своих подозрениях.
– Ты уверен, что это он? – спросил Нотис, нахмурившись.
– Больше некому. Да он и не отрицал.
– Странно. Раньше они с Эной ладили. То есть, по крайней мере, не вцеплялись друг другу в глотки, что для магов уже признак несомненной приязни.
– Вас послушать, так все маги – склочники.
– Я бы подтвердил свои слова, но боюсь, ты мне хвост подпалишь. Беги, догоняй остальных.
– А вы куда? Домой?
Капитан загадочно улыбнулся.
– Я тоже хочу закончить вечер на приятной ноте.
С этими словами он отправился пешком в сторону квартала Роз, где имели обыкновение селиться купцы и богатые вдовы. Он пошел к любовнице! Меня словно окатило холодной водой из бездонного ведра. От страсти не осталось даже угольков. Капитан не лучше других мужчин, и мне не следовало думать о нем так часто, лелея в душе его рыцарский образ.
Тем временем сводный отряд полиции Узора достиг борделя. Зибик и Ботой свалили на крыльце тело Родерига и с трудом перевели дух. Внутри дома слышался женский смех и звон разбитой посуды.
– Я побуду с ним, идите внутрь! – сказала я парням, и они с радостью нырнули в тепло.
Интересно, присоединился ли к общему веселью лейтенант Галт? Увлеченная загадкой сломанной ножки, я не заметила, куда он делся.
Снег мягко падал на землю, навевая воспоминания о днях, когда мы с отцом ждали Порог года, украшали комнаты остролистом и бессмертниками, варили черничный хок, жарили на вертеле кабанчика.
– Колючка? – раздался снизу слабый голос Родерига, которому холод явно пошел на пользу.
– Тебя внести внутрь или здесь оставить?
– Внутрь!
Родериг привстал, перегнулся через перила крыльца, и его вырвало.
– Уф, полегчало! – пробормотал он, вытирая рот рукавом. Пуговица на обшлаге оставила на его подбородке солидную царапину. Не зря ее туда пришивают!
Войдя, мы обнаружили, что явились к шапочному разбору. Из многочисленных комнат доносились яростные стоны, пара тел в серых куртках безмятежно валялась на обитых красной тканью козетках.
– Где дамы? – недовольно спросил Родериг. Его слегка мотало.
Из алькова к нам спрыгнула худенькая девушка в помятом платье. Ее грудь была обнажена, и Родериг уставился на нее, не мигая.
– Вперед, Чеснок! – подбодрила его я.
Он сглотнул и хрипло спросил.
– А ты, Колючка, не желаешь расчехлить свою колючку?
– Желаю. Но дама одна, и я уступаю ее тебе как лучшему другу.
– Спасибо! – искренне сказал Родериг и, подхватив девушку на руки, неловко побрел куда глаза глядят.
После этого я с легким сердцем вышла из борделя и побежала домой. Из тени выплыла фигура Галта.