КОМ 2
Шрифт:
— На брусничном пока остановимся. Ну и пирожков. Есть?
— Пирожки на восьмой странице. Начинки разнообразные…
Я понял, что сейчас будет лекция про пирожки и остановил полового:
— Погоди. Чего попроще. Скажем, с яйцами и луком, есть?
— Сделаем-с!
— Отлично. На этом для меня всё. А ты Денис?
— Я позже, еще не выбрал.
Ох темнит, Дениска. Ну да это не нашего ума дело.
Пока половой нёс заказ, вновь глянул вправо. Все три стола пялятся на наш столик, улыбаются. Ну мы тоже улыбнёмся. Эдак «с намереньем». Но, судя по улыбкам, не проняло.
Пока думы невесёлые гонял, половой принёс поднос в заказом. И только он наклонился поставить тарелки на стол, как я почувствовал удар — этакий, знаете, небольшой и быстрый воздушный кулак — но, пребывая в некоторой задумчивости, сделать ничего не успел. Воздушный сгусток ударил в дно подноса, который, естественно, подпрыгнул и вывалил содержимое тарелок на меня.
Я вскочил, инстинктивно хватаясь за саблю…
Вот же, сучий потрох, не успел понять, от кого!
Больше всего испугался половой, бросившись вытирать меня своим полотенцем:
— Извините! Ради Бога, извините! Я не специально… Мы всё почистим… Мы сейчас поправим…
Причитания о том, как они собираются исправлять весь этот конфуз, было прервано звонким девичьим голоском, легко перекрывшим гвалт обеденного зала:
— Подло и недостойно, корнет Егоров, применять подобные заклинания к малознакомому человеку! Причём в том месте, где он чувствует себя в безопасности!
Незнакомая высокая белокурая девушка гневно отбросила салфетку в сторону одного из тех, подозрительных столов. Будь это мужчина, и будь это перчатка…
— А почему это вы указали на нас, дорогая Есения Николаевна? — тоном как будто бы оскорблённым, но слегка опасливым переспросил кто-то из тех ухмыляющихся идиотов.
Судя по всему, эту самую Есению Николаевну или уважали, или, как минимум, боялись.
— Потому что вы единственные во всём зале сидите с видом радостных дегенеративных ишаков! Теперь так! Ты! — она величественно встала и тыкала наманикюренным пальчиком в зал: — И ты! Вы двое! А вот ещё ты и ты, да-да, ты княжна! Остановитесь! Прислушайтесь на секунду! Вы обязаны этому казаку жизнью ваших родных! А именно твоя жизнь, — девушка ткнула в парня, поднимающегося из-за стола в глубине зала, — прервалась бы, — она выделила слово «бы», — если бы этот вот казак, не спас меня и моего отца! — голос усилил последнее слово.
Девушка яростно оглядела неловко притихший зал и обернулась ко мне:
— Простите, любезный, не узнала я вас сразу. Просто в тот последний момент нашей встречи были вы в крови. А когда вот это красное плеснуло, прямо картинка перед глазами встала… Позвольте представиться, Есения Николаевна Боброва. Дочь Николая Боброва. Трансвааль, помните?
— А, так вы в том поезде?..
— Да, именно. Вы тогда были красным украшены. Не супом, конечно, — она с презрением оглядела окружающих, — а кровью! Но так я вас лучше признала. Уж простите.
— Да я не в обиде. На вас.
Я выдернул полотенце у полового, продолжавшего бормотать побелевшими губами извинения, вытер лицо, сунул красную тряпку ему в руки:
— Иди уже, не до тебя.
Обернулся
— Я заранее приношу извинения всем присутствующим дамам, если мои слова сейчас оскорбят ваши нежные чувства… — ткнул поочередно во все три стола: — Вы все, поголовно, подлецы и мерзавцы. Вы недостойны звания дворянина.
— Я вызываю вас на дуэль!
— И я!
— Господа, запишите меня в очередь!!!
— И меня!
Я выслушал все их петушиные вопли.
— Отлично! Значит, оскорбления продолжать не нужно? Где тут у вас место для дуэлей, я не в курсе, но, думаю, найдутся доброжелатели и мне подскажут. Я буду ожидать… — я перекрыл гвалт студентов: — ВАС ВСЕХ! Немедленно по окончании занятий.
Развернулся и ушёл в расположение, переодеваться.
Ядрёна колупайка, как же глупо всё получилось.
С тем, чтобы добраться до расположения… ах, «Спальный корпус» же тут!.. в общем, с дорогой проблем не возникло. Уж не знаю, был ли смысл запоминать, или меня как дебошира завтра же выпрут… Дошёл, толкнулся — и чуть не налетел на коменданта, от неожиданности высказавшегося весьма простым солдатским образом.
Я кривовато усмехнулся:
— Встретили меня, батя, по одёжке.
— Ах ты ж, ядрёна вошь! Пошли-пошли со мной, в порядок тебя приведём, — он устремился по коридору, я зашагал следом. — Видел хоть, кто?!
— Да не знаю, кто. Кто-то в столовой заклинанием шарахнул. Есеня Боброва сказала: Егоров, но это неточно. Поэтому я всю их кодлу скопом на дуэль вызвал.
— Ты?!
Я на секунду остановился.
— Нет, вообще-то, они меня. После того, как я их мерзавцами и подлецами обложил.
Комендант прищурился:
— Это лучше. Ты оружие выбираешь! — он толкнул дверь с двадцать девятым номером и качнул головой: — Заходи, парень. Как звать-то тебя?
— Илья Коршунов.
— А меня Фёдор Семёныч. Ну, проходи, вон та дверь — ванная, полотенца на кровати лежат, бери да мойся. А я вещички твои притащу.
— Да я сам бы…
— Давай-давай, через полчаса перерыв заканчивается, на занятия-то всяко-разно успевать надо.
Точно. Я взял полотенце, вошёл в небольшую ванную. Эк, проняло меня. Такой злой был, не сообразил даже очистительным заклинанием воспользоваться. С другой стороны, при таком количестве «грязи» полетят ведь ошмётки во все стороны. Бодро встал внутрь ванны, шторку задёрнул, скинул сапоги — обработал. Потом походную форму и себя. Сапоги с одеждой выставил, а сам ещё и водой ополоснулся быстренько. Говорил же: оно так куда приятнее. Да и мыло зря ли положили мне? Земляничное, в пёстрой бумажке. Забота!
Бельё очищенное натянул, вышел в комнатку — комендант с моим скарбом тащится.
— И вот тебе Илюха, личный жетон. Он комнату открывает. И он же — твой постоянный пропуск на время учёбы. Не теряй.
— Мож, зря вы меня, Фёдор Семёныч, сюда селите?
— Чего это?
— А того. Я, конечно, знаю, что в высших учебных заведениях дуэли до смерти запрещены. Но в каком я состоянии буду после того, как меня двенадцать магов измордуют — только в коробочку сложить да домой отправить.