Кома
Шрифт:
Ну, так вот.
Парни убежали, и девушка убежала, и поезд стоял у платформы, и двери его были открыты. На платформе было пусто. Где-то гремел сигнал тревоги. Может
Я вошел в вагон и взглянул на свое окровавленное тело, которое было в полном забытье и, возможно, уже начинало видеть сны о цветах на прикроватных тумбочках и об окровавленных бинтах.
Чуть поодаль лежал портфель с потертой латунной застежкой.
Я подобрал его с пола и унес.
В тихом, укромном месте, любимейшем из мест, где я бывал, я сел и поставил портфель себе на колени.
Как странно, думал я, что моя последняя защита от неопределенности яви сама есть по сути неопределенность — из-за амнезии. Все мои перемещения по различным местам и воспоминаниям так и не сказали мне, кто я такой. У меня нет фамилии, нет родителей с ясными, определенными лицами, нет даже четкого представления о собственном возрасте. И вот теперь я держу в руках средство раз и навсегда покончить с этими неопределенностями. Содержащиеся в портфеле бумаги скажут мне, что я делал и о чем думал в последние минуты перед нападением. Как минимум они раскроют мою профессию, и я был почти уверен, что затем все прочие тайны моей жизни естественным образом встанут на место.
Я взялся за латунную застежку и в нерешительности замер.
А вот интересно все-таки. Не забери я портфель из вагона, будь он найден полицейскими рядом с моим окровавленным телом — развернулся бы тогда этот сон так же или иначе?
Как знать.
Но теперь сон завершился.
Я расстегнул защелку, увидел бумаги, прочитал
Скорее всего, вы сами можете догадаться, что я увидел. Здесь нет никаких загадок.
ЭПИЛОГ
И вот какая мысль тревожила меня, когда я выходил из комы. Я сформулировал ее еще раньше, когда стоял на крыше восьмиэтажного здания и хотел спрыгнуть вниз: ты просыпаешься — ты умираешь.
И вот почему. Все видят сны. Все видят сны, но никто еще не смог рассказать мне, на что был похож его сон. Во всяком случае — так, чтобы я действительно понял, что они видели и чувствовали. Каждый из снов, когда-либо кем-либо виденных, принадлежит ему и только ему, он не может ни с кем им поделиться. Не может даже его вспомнить, во всяком случае — вспомнить верно и точно. Так, как это было на самом деле.Наши память и словарь не приспособлены для такой работы.
Нет, это было: вроде как я шел по лесу, только это был не лес, а скорее — ну, в общем. И мы были там с тобой, и ты говорила… Нет, это я тебе говорил, что…
Ты просыпаешься — ты умираешь.
Эта формулировка абсолютно верна. Просыпаясь, ты теряешь нить рассказа и никогда уже не можешь найти ее вновь.
Из-за момента пробуждения смерть вдруг кажется непомерно ужасной, и я хочу задержать ее, сколько возможно.
Но надолго ведь не получится. И в тот момент, когда я открываю глаза, из темных глубин моей головы на поверхность сознания пробивается еще одна выкрикнутая цепочка почти случайных слов.
ВНУТРИ ЧЕГО ПОРЯДОК СОХРАНЯЛСЯ ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ПРОТИВ НОВОГО ПРОТРИ ОТ ПЫЛИ ЭТОТ ПЫТАЕТСЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ВСЕ ВРЕМЕНА ГОДА И ЗАЖИГАЕТ ЛАМПЫ ВОКРУГ ДЬЯВОЛЬСКОЙ СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ ГУЛОМ ОТКЛИКАЕТСЯ