Команда
Шрифт:
«Не теряй времени, ибо время это жизнь». — Сказал очень давно киноактёр и великий мастер кун-фу Брюс Ли. Что ж, сейчас я имел возможность убедиться в правоте его слов лично. Во что бы то ни стало нужно избавиться от одного из нападавших. Ибо, когда очнётся третий, шансы остаться в живых стремительно упадут. Но, увы. Будь у меня хотя бы два меча…
Я потихоньку начал отступать, делая вид, что не выдерживаю натиска. Пятясь спиной к тому, кто скоро должен был очнуться, просчитывая последствия авантюры. Глаз по-прежнему не открывал, так как учащённое дыхание выдавало обоих нападавших с головой. Да и тело,
Где находится столь необходимый меч намертво впечаталось в память. Только бы не очнулся хозяин. Наконец, приблизившись, сымитировал падение, одновременно избежав удара. В полёте мгновенно добил лежащего и, едва пальцы левой руки сомкнулись на рукояти, приготовился к защите. Вставать не спешил, ибо делать такой подарок врагам просто глупо. Рискованная тактика себя оправдала. Увеличив арсенал вдвое, смог, наконец, выкроить немного времени, измерявшегося долями секунды на то, чтобы перевести дух. Неосторожно приблизившегося супостата ранил в голень и, припадая на ногу тот инстинктивно отступил.
В принципе, двумя мечами я мог рубиться и лёжа. Тем более что один из противников истекал кровью. Но, подобное положение ограничивало возможность манёвра. И давало врагам преимущество. Им, не ведавшим моего резерва, оставалось продержаться каких-то четверть часа. После чего меня можно брать голыми руками. Нет, я не умру от разрыва сердца. Но, дрожащему от неимоверного напряжения телу потребуется какое-то время на восстановление. Минут тридцать. Или сорок. За которые самонадеянного болвана по имени Ал-Ор изрубят в мелкий-мелкий фарш. По виду не отличимый от того, что прошёл через электрическую мясорубку.
Вообще-то, спецназовцы моего мира имели в аптечке «боевой коктейль». Позволявший ценой существенной потери здоровья и увеличения времени восстановления «растянуть удовольствие». Но, увы. Ничего подобного жители этой реальности не ведали. И, как понимаю, в ближайшие тысяч десять лет о подобных вещих даже не задумаются. То есть я был в курсе, что ударные части некоторых царьков, то и дело затевающие провоцируемые истинными хозяевами этого мира, междоусобные войны используют какие-то наркотики. Но они ни в какое сравнение не шли с синтезированными в моём времени препаратами. Да и достать их я не мог просто физически.
Так как соперников осталось лишь двое, а в каждой руке у меня было по мечу, совершенно успокоился. Не особо церемонясь, но и не торопясь, одного за другим отправил в небытие взявших на себя роль палачей гладиаторов. И, с размаху воткнув клинки в землю, побрёл к выходу. Не туда, где с восторженными лицами толпилась вся наша школа. А к украшенным бронзовым литьём воротам, через которое трибуны покидала почтеннейшая публика. Стражники, расступились, с выражением ужаса на лицах. Ибо никому за всю историю боёв не удалось совершить подобное.
— Не уделит ли любезнейший Ал-Ор толику своего драгоценного времени? — Послышался сзади вкрадчивый голос.
Я уже почти покинул Амфитеатр. Остановившись в тени трибун, поддерживаемых мраморными колоннами, с удивлением вглядывался в щуплого человека, одетого в дорогой наряд. Проницательные глазки, в которых светился недюжинный
«Почему бы и нет» — решил про себя, пожав плечами.
Ведь, если разобраться, идти мне некуда. Кроме ставших ненавистными стен бойцовской школы. И я неторопливо кивнул.
— Слушаю.
— Мой господин шлёт вам приглашение погостить, и передаёт, что почтёт за честь, если вы выразите согласие.
— Кто твой хозяин? — Довольно грубо спросил я. — Хамство же было обусловлено банальной усталостью.
Посланец полушепотом назвал имя, и я тихонько присвистнул. Ибо удостоился аудиенции у самого могущественного человека в этом регионе. Того, кому принадлежали все гладиаторские лагеря. Кто отдавал приказы армии, тоже находившейся в его собственности. В общем, я сподобился чести лицезреть местного короля. Хочу сказать, что за недолгое время, что провёл в странном мире, успел узнать удивительные вещи. Все известные территории населял один народ. Конечно, административное деление существовало. Имела место ежесекундная мышиная возня тутошних князьков. И над всем стояла таинственная организация, именуемая Орденом. По сути, являвшимся главным кормчим этого мира. Распоряжавшимся власть предержащими подобно фигурам на шахматной доске.
«Я не испытываю необходимости в друзьях, но еще меньше — мне нужны враги». — Сказал один умный человек, живший в прошлом моей родной реальности. Так что, пренебрегать приглашением не имело смысла.
Мы сели в закрытую карету и, после получаса езды, сопровождаемой мерным покачиванием, остановились.
Одетые в ливреи невольники, провожавшие завистливыми взглядами, услужливо распахнули дверцы.
— Мой господин примет вас через час. — Сообщил посланец. — А пока, у вас есть время привести себя в порядок.
Я усмехнулся. Покрытый запёкшейся кровью, провонявший потом и специфическим запахом казармы, отдающим ядом против грызунов и крысиной мочой — вряд ли я придусь ко двору.
С некоторой опаской, всё же поддался искушению изведать радости турецкой бани. И, хотя на карте этого мира не имелось страны с привычным названием, по старой памяти нарёк её именно так. Никогда не любил подобные забавы. И потому, о мероприятии знал только теоретически.
Удивившись, что натоплено не очень жарко, присел на край платформы из мрамора. Октагона метров шести в поперечнике. Банщик, подошедший, как ему казалось, неслышно, кашлянул и посоветовал.
— Устраивайтесь. И потихоньку пробирайтесь к центру.
Кромка гигантской столешницы была еле тёплой. Несмотря на жёсткость ложа, моментально накатила дрёма. Закрыв глаза, представил, что лежу на пляже острова, где впервые увидел Лэн. Подвинувшись чуть дальше, снова остановился, привыкая.
Неторопливо ползя вперёд, наконец, расположился в самом центре. Удивившись, что ещё несколько минут назад боялся, как бы не превратиться в подгорелый шашлык.
Выждав, сколько, по его мнению, положено на адаптацию, банщик крякнул и, без предупреждения набросился на истерзанное метаболизмом и поединком тело. Да так ретиво, что я всерьёз испугался за собственную жизнь. Кости хрустели, как ломаемый на морозе валежник. Руки, казалось, сейчас вырвут к чертям собачьим. Причём, как можно скорей, чтобы по быстрому приступить к зверской ампутации ног.