Командир

Мамонтов Павел Александрович

Прорыв забросил часть Города в другой Мир, но через полгода с Большой Земли удалось наладить Проход – искусственный разрыв пространства между Мирами. Через него появилась возможность поставлять в Город жизненно важные грузы. Но, как оказалось, помощь может иметь только очень ограниченный объём. В первые два Прохода, которые прошли с промежутком в пять месяцев, в Город доставили несколько тысяч тонн грузов, но затем случился Прокол – неконтролируемый разрыв пространства. И несколько жилых кварталов оказались в новом Мире. Хорошо, что на территории контролируемой

Городом. Именно в эти первые два Прохода с Большой Земли доставили белковые батончики, на которые у Виктории Ахромеевой оказалась аллергия. Поэтому разъяснять нюансы связи с Большой Землёй двум попаданцам Хрому было не очень приятно.

– Я отправлю вас в комитет, который занимается такими же, как вы, – пришлыми. Мы его специально создали, ну после того случая с жилыми кварталами. Знаете?

– Конечно.

– Ну вот и здорово. Там вам найдут жильё, определят на работу какую-нибудь – в общем, полтора года проживёте тут у нас. А что дальше будет – посмотрим.

– И это всё? – спросил парень.

– Да, можете идти, – Хром улыбнулся. – Но как только допьёте чай и съедите всё печенье. Считайте это прямым распоряжением коменданта.

– Как скажете, – вздохнул Роберт и накинулся на еду.

– И ещё кое-что, – сказал Ахромеев, – у нашей секретарши, что постарше, Марии Степановны, родственники в вашем городе. Поговорите с ней, после того как поедите, может, вы их знаете. Не откажите.

– Не вопрос, – ответил пришлый, хрустя печеньем.

Через три дня после их встречи, когда было окно в сменах, Таня по приглашению Хрома пришла в гости. Звонить на завод и просить дать выходной Хром не стал. Александр решил, что это могло изрядно подпортить ей репутацию. А про Баюна так ничего ей и не сказал: трудно признаться девушке, что, пусть и заслуженно, отправил её отца в штрафбат, где тот погиб. Хрому же просто захотелось с ней встретиться. Он хотел опять увидеть её, показать детей, поговорить о чём-нибудь. Только не о войне и не о нелюдях.

И она пришла. В розовой шубке, с румянцем на щеках, с русой чёлкой, выбивавшейся из-под шапочки на лоб. Вместе с Олей и Ниной они пили сладкий кофе с молоком, а потом Таня пошла играть с ребятишками и быстро нашла с ними общий язык. Пять минут – и вот уже будто юная тётя играет со своими маленькими племянниками. Хром не вмешивался, а только наблюдал. Лика и Витя сначала косились на папу, а потом увлеклись игрой: вместе с Таней что-то строили, рисовали цветными карандашами.

А потом случилось дежавю. Нина заявила, что детям пора на прогулку, а Оля отпросилась домой. Когда все ушли, Таня запрыгнула на стол в зале, села, сняла рубашку, скинула лифчик, расстегнула пуговицу на брюках.

– Остальное снимешь сам, – лукаво улыбнулась она.

И Хром снял. На этот раз всё было не так быстро и торопливо. Они наслаждались близостью, изучали друг друга, смаковали каждый момент, каждое движение. Александр обнимал мокрую от пота и дрожавшую как котёнок Таню и в очередной раз думал, что это неправильно. Очень неправильно.

«Вот дурак, – думал он, – нашёл бы для снятия стресса какую-нибудь опытную, за тридцать. Потрахались

бы с ней. А это…»

– Скажи, что я красивая, – попросила Таня и прошлась пальчиками по губам Хрома.

– Ты самая красивая девушка на свете, – машинально ответил бывший спецназовец.

Вкладывать интонации в слова было лень, даже испытывать эмоции было неохота.

– А так?

Таня встала, голая закружилась по комнате.

– Так вообще обалденно.

Таня замерла, её волосы опали, но не смогли скрыть красивую грудь.

– Ты тоже, – сказал она.

Бросилась на Хрома, стала целовать живот, водить языком по кубикам пресса, затем начала спускаться ниже.

– Ты что? – удивился Хром.

– Что, нельзя? – спросила Таня, выпустив из рук мужской орган.

– Да нет, можно, если хочешь.

– Ну здорово, – с плотоядной улыбкой она продолжила начатое.

После всего Хром отнёс девушку в ванную, потом помог одеться.

– Ты классный, – сказала Таня в дверях, поцеловала его и вприпрыжку сбежала по лестнице.

Настроение у Хрома стало просто отличным. Тем более он получил хорошую новость: от каравана, ушедшего на юг, должны были прибыть посыльные, возглавляемые Пайзой.

Гонцы прибыли через два дня. Хром их встретил за воротами гарнизона. Первым на мохнатой лошадке чуть побольше пони ехал Пайза.

– Привет, замок, – рыкнул Хром, распахивая объятия.

– Здарова, командир.

Пайза практически сошёл с лошадки, потому что до земли не было и полуметра, и разведчики обнялись.

– Живой, значит. Я знал, что ты обратно вернёшься, ничего с тобой не сделается.

– Ну так… А что привёз, глянь.

Александр уже знал, что обнаружили караванщики во время экспедиции, но всё равно с любопытством заглянул в загруженный доверху возок. Пайза откинул брезент: под ним обнаружилась груда чёрных камней. Замок взял один из них, кинул Хрому.

– Хороший уголь? – спросил тот.

– Отличный. Геологи, что с нами были, от счастья запрыгали – калорийность просто зашкаливает. И добывать, что главное, его можно практически открытым способом. Поначалу, конечно.

– Ну пошли в штаб. Чаю попьём, заодно расскажешь, как всё было.

В штабе гарнизона Хром остался с Пайзом вдвоём. Комендант сперва заставил разведчика выпить пару кружек чая, съесть несколько бутербродов и только потом разрешил говорить.

– Ну мы тебе отчёты каждый день слали, сам всё знаешь. Происшествий серьёзных ни разу не было.

– Нечисть встречали?

– Почти нет. Только пару раз на горизонте попадались похожие существа, но их от нас волки отгоняли. Они вообще за нами привязались.

– А хищников крупных много видели?

– Мало, и животные крупные почти не попадались. Но есть идея, что они откочевали либо на север, в леса, либо на юг, где потеплее. Мы-то зашли не так далеко в глубь континента. Сами геологи говорят, что дальше на юге должно быть море. Не очень близко, но всё-таки есть, потому что циклоны влажные оттуда приходят. Если бы была пустыня, то у нас на севере климат был бы другой. Так что, может, пару тыщ километров – и будем мы с тобой на пляже загорать.