Командир
Шрифт:
День приближался к концу, в лесу темнело гораздо раньше. Группа двигалась, пока не стало трудно различать свою руку.
– Стоп, – приказал инструктор, оглянулся. – Тем, кто может видеть в темноте, разрешаю использовать ночное зрение.
Таких в группе было четверо: Виктор, Костя, Дэн и Юля. Если честно, Виктор был страшно горд тем, что он что-то может, а инструктор нет, но, конечно, своё самодовольство прятал куда подальше. Он сначала расфокусировал взгляд, а потом резко сосредоточил, хотя ничего не видел перед собой, потом опять расслабил и снова сфокусировал – так повторил несколько раз, пока не ощутил где-то
Это не было магией – врачи, даже прибывавшие с Внешней Земли, разводили руками. Говорили: генетическая память. Наши предки, и не так уж давно, лет пятьсот-семьсот назад, славились хорошим зрением в темноте, а в Колониях в экстремальных условиях такой механизм проявился. Правда, на Внешней земле нигде не упоминалось, что люди могли по своей воле включать и выключать ночное зрение, а тут такая способность была чуть ли не у каждого десятого. Именно обладавших ночным зрением старались брать в учбаты Разведки.
– Ахромеев, идёшь первым, – приказал старший инструктор.
Виктор, стараясь спрятать довольную улыбку на лице, занял первое место в группе. Это честь, он теперь не как телок тура, которого держат в серёдке стада. Правда, отец говорил, что идущий первым – это расходный материал, он первым попадает под огонь, подрывается на минах или ещё каких-нибудь ловушках – словом, самый ненужный член команды. Только сейчас Витёк о грядущих опасностях не думал, вернее, думал и готовился изо всех сил их искать при помощи слуха и ночного зрения.
– Налево, – скомандовал инструктор.
Витёк выполнил приказ и побежал, вся группа – за ним.
Через пятнадцать минут они оказались на довольно удобной полянке. Инструктор как знал, что она здесь окажется. А что, если и правда знал? Они ведь хорошо изучили окрестности. Вдруг и весь этот рейд – одна выдумка и подстава – водят их по самому безопасному маршруту, и всё.
«Да ну, бред, – про себя подумал Витя, – им же нас надо как-то серьёзно готовить к рейдам».
Сын коменданта так глубоко ушёл в себя, что даже забыл следить за окрестностями, за что немедленно получил от инструктора подзатыльник.
– Ахромеев, чего сопли о приклад вытираешь? Сейчас ужин, первая вахта твоя. Понял?
– Так точно, – шёпотом ответил Виктор и вытянулся по стойке смирно.
Наскоро перекусив холодной тушёнкой с галетами (огня не разводили), Витёк заступил в дозор. Выбрал берёзу поветвистей, чтобы был хороший сектор обстрела, и занял позицию стоя, хотя уснуть не боялся. Ещё обратил внимание на направление ветра, чтобы оценить, с какой стороны может подобраться враг. По направлению выходило, что враг будет атаковать со спины Виктора – там сторожил Костя.
«Неужели в этот рейд так ничего и не случится опять?» – прямо-таки горестно подумал Витёк.
«Не надо недооценивать врага и быть уверенными, что опасности не будет», – словно кто-то шепнул внутри.
Виктор посчитал, что это не внутренний голос, а просто всплыло из подсознания одно из наставлений мастеров Спортзала. Тем не менее его мечта исполнилась, когда время вахты уже подходило к концу. Сын коменданта вдруг почувствовал, что изменился ветер и воздух рядом. Нет, в
– Костя, – шёпотом позвал Витёк своего напарника. Шёпотом не потому, что боялся разбудить товарищей (когда разведчик спит, его может разбудить только звук, несущий опасность), а чтобы не потревожить тех, кто сейчас может подбираться к стоянке.
– Ну? – ответил друг.
– Слышишь что-нибудь?
– Вроде нет, а должен?
– Запах я какой-то вроде почуял.
– А, ну да, ветер, кажись, переменился.
– Будь начеку, если они полезут, то с твоей стороны, ты на ветру.
– Да знаю я. Наших будить будем?
– Пока нет.
Вот она – та самая угроза, о которой мечтали юные разведчики. Возможность предстоящего боя теперь не казалась такой весёлой и желанной. Виктор испытывал те же чувства, что и год назад, когда с отцом обходил засаду разбойников. Вместо фантазий о лёгкой славе и о том, как легко будут повержены враги, приходили другие эмоции. Страх и волнение были, но не доминировали – Виктор испытывал то, что называют предвкушением боя, ту смесь ощущений, которую не выразить словами, да и в общем-то нельзя назвать приятной. Но Виктор знал одно: все чувства, которые он сейчас переживал, были во сто крат сильнее того, что он ощущал и представлял в мирной жизни.
Виктор напрягал глаза, пытаясь определить угрозу, но в лесу дальше тридцати метров мало что можно разглядеть, хоть ночным зрением, хоть обычным. Оставались обоняние и слух, ну и интуиция.
Именно ею или другим «тонким» чувством Виктор и почувствовал угрозу, прежде чем услышал хруст сучка, который донёсся из сектора Кости.
– Костя, прямо на два часа, – закричал Витёк и сделал то, что запрещала инструкция, – оставил свой сектор контроля и повернулся к другу.
На Костю неслось – нет, летело в воздухе сквозь кустарник серое бесформенное нечто. Ещё один толчок лап – и оно доберётся до товарища. Виктор нажал на спуск автомата. Это был риск: разведчики, разбуженные тревогой, уже начали подниматься. Но повезло – очередь не задела никого из своих и легла хорошо. Тварь запнулась в полёте и кубарем покатилась к Косте.
И тут позади Виктора раздался рык почти такой же, как у рыси, только в десятки раз мощнее. Этот рык вызывал неприятную пустоту внутри живота и ещё более противную вибрацию в груди. Сразу появилось онемение в конечностях.
Виктор двигался, словно преодолевая сопротивление воздуха, и только каким-то невероятным усилием отклонился и встретил летевшее на него нечто стволом автомата с насаженным штык-ножом. Пропустил мимо себя, вспарывая шкуру и плоть, и опять нажал на спуск. Автомат заходил ходуном в руках, тем лучше – больше будет разброс, может, какая пуля перебьёт важную кость. За долю секунды магазин опустел, тварь приняла все пули и, визжа, улетела в гущу разведчиков. Виктор успел её разглядеть. Она и впрямь походила на крупную кошку, может тигра. Или, скорее, это была нечисть: звери бы нипочём не стали нападать на такую большую группу людей. Да ещё так хитро.