Командир
Шрифт:
– Это со мной уже не в первый раз, – сказал Виктор, с досадой закусив губы. – Пару раз до этого я уже ловил этот… «форсированный режим».
– А почему мне не сказали?
– Виктор тебя волновать не хотел, – ответил Сэнсэй, – сказал, когда овладеет способностью полностью, тебе покажет. Сюрприз будет. А ты что же, – обратился Ярослав уже к Виктору, – чего ты не выдержал, взбеленился на этого паренька?
– Ну, блин, его достать не смог, разозлился сильно, а тут в груди как огнём полыхнёт… Ну я на него и накинулся. Переборщил
– Герой, мля, – несколько раздражённо бросил Хром, недовольный тем, что Виктор Сэнсэю рассказал, а ему нет. Ну да ладно, на обиженных воду возят.
– А то как же, – добавил Сэнсэй, – тебя, кстати, с соревнований дисквалифицировали. А паренька того, Куракина Васю, я поднатаскаю, он в следующий раз тебя уделает, чтобы нечестные приёмы не использовал и по лежащему сопернику не бил… на татами.
– Как угодно, – буркнул Витя.
– А теперь вставай. Можешь встать?
– Угу.
Виктор поднялся.
– Ну-ка, руки в сторону, – Сэнсэй провёл ладонями, не касаясь, над телом Виктора от подмышек до ступней.
– Нормально? – спросил Хром.
– Вполне. Вот мазь. Пусть герой после тёплого душа тело намажет. Завтра мышцы могут поболеть от молочной кислоты. Пусть поупражняется немного, чтобы их разгрузить, но без сильного напряга. А теперь иди, герой. Мне ещё награды вручать. Но тебе и вправду нужно научиться форсированный режим контролировать.
– Витька, ты как? Я слышала, с тобой на тренировке что-то случилось? – взволнованно спросила Лика, когда отец и сын пришли домой.
– Случилось. Он на кумитэ бойца вырубил и сам потом отрубился. Его за это дисквалифицировали.
– Как, почему?
– Потому что у него планка упала, «красный коридор», слышала такую штуку? Лёгкое боевое безумие. Почти безвредно, если в него редко впадаешь.
– Ничего себе, – не взволнованно, а скорее как-то восхищённо сказала Лика. – А дисквалифицировали его за что тогда?
– А вот за то же, чтобы держал под контролем свои инстинкты.
– Так нечестно, по-моему.
– Что честно, а что нет, решаю я. Так, сегодня Витьке прописан душ, мазь и покой. А ты, доча, пока разогрей что перекусить.
– Будет исполнено, – радостно ответила Лика.
Готовить она любила, ещё больше любила смотреть, как едят её готовку, ну и когда хвалят, конечно.
Когда Александр уже ел разогретый суп (Витя ещё мылся в душе), он спросил у дочери:
– Лика, а ты хотела бы магией заниматься?
– Ну не знаю, у меня способностей почти нет. Я пою лучше. А что?
– Ну я вижу, что тебя заинтересовало всё это, что с Витей случилось.
– А разве это магия?
– Нет, но, может, тебя привлекает это: загадочность, таинственность… большие возможности.
– Это всех привлекает. А зачем ты спрашиваешь?
– Может, ты интересовалась какими-нибудь
– Ах, этим… Нет, пап, ты что.
Хром внимательно посмотрел в глаза дочери и облегчённо вздохнул:
– Нет, ничего, так просто спрашиваю. Забудь.
– А чем это так вкусно пахнет? – На кухню зашёл, вытирая голову полотенцем, Виктор, в одних шортах. Ноги прямые, жилистые, пресс в кубиках, торс как у заправского бегуна – без грамма жира. Круглые бицепсы. Словом, Брюс Ли в юности, только разрез глаз правильный.
– Иди, оденься, чего полуголым за стол садишься, – сказал ему Александр.
– От этого еда прокиснет, что ли? – спросил Виктор, но направился из кухни. – Приготовили хоть что?
– Харчо, – ответила Лика.
Лика зашла в комнату Виктора уже вечером. Брат лежал в кровати, читал при свете ночника книгу. Фэнтези. Обшарпанная обложка говорила о том, что её нашли в Северных Развалинах, а потом толкнули на рынок, где Виктор её и купил. Лика неодобрительно относилась к таким приобретениям, считала, что нечего всякий мусор в дом таскать. Правда, когда отец ей приносил из Развалин дорогие подарки, например украшения, протестовать не пыталась.
Лика села на край кровати:
– Ну как ты?
– Жить буду, – Виктор отложил книгу и тоже сел. – Отец не сильно злится на меня?
– Нет, но лучше б ты сразу ему рассказал про свою берсерковую наклонность.
– Я его дёргать не хотел лишний раз, чтобы потом раз – и удивить. А тут ещё эта история… с тобой.
– Ну да, конечно, я виновата во всём.
– Перестань, я не это хотел сказать. Как отец, вообще, к нам? Не переживает сильно?
– Похоже, нет. Забыл всё, на тебя теперь переключился. Шучу я. Не злится больше.
– Зря ты тех детёнышей всё-таки убила.
Лика ответила озлобленным взглядом.
– Ну не обижайся. Мне на них тоже по фиг. Но ты пойми, они всё-таки нам не принадлежали, и нельзя их было так, без спросу, убивать. Да и как-то неправильно это… Чем они тебе помешали?
– Я и сама понимаю, но, как вспомню, какие они мерзкие… Брр… Вот и захотелось, чтобы их не было.
– Ладно, проехали, главное, отец больше не злится на нас обоих.
Виктор хохотнул.
– Эт точно, – поддержала Лика. – Слушай, я вот что пришла. Значит, у тебя был этот, ну, приступ боевого безумия? Сильный?
– Это не безумие, а особое состояние организма, почти каждый человек может в него войти, если захочет. Только я им не владею пока, чтобы по собственному желанию в него входить.
– И что, ты ничего особенного не почувствовал? – с интересом спросила Лика.
– Ничего особенного?! – воскликнул Виктор.
– Тихо ты, отца разбудишь. Так, значит, почувствовал?
– Ну ты сказала! Ещё как почувствовал!
– А расскажи.
– Любопытная какая. Я думал, ты о здоровье брата беспокоишься.