Командор
Шрифт:
– Понимаю. Татары – дикий народ, – кивнул д’Энтрэ. – Но англичане – хорошие солдаты.
– Пока не замечал. Моряки хорошие, не спорю. Думайте, Мишель. Если вы откажетесь, то мы убежим впятером. Неужели вы хотите провести всю жизнь на плантации? Я ждал лишь, пока заживут мои раны. Теперь они затянулись, и я твердо решил вырваться на свободу. С вами или без вас. Другое дело, что для управления кораблем моих людей не хватит. Решайтесь.
Д’Энтрэ задумался. Разумеется, он не мог представить возможности профессионального солдата через три века – он вообще очень мало знал о Кабанове, –
– Я согласен. Но не знаю, согласятся ли мои люди? Попробую поговорить с ними.
– Надеюсь, среди несогласных не окажется предателей? – спросил Кабанов. – Был же среди апостолов Иуда…
– Исключено. Мои люди – французы и от всего сердца ненавидят англичан, – заверил д’Энтрэ.
– В своих я тоже уверен. В тех, которые здесь. А остальных мы освободим по дороге.
Разговоры д’Энтрэ с остальными продолжались две ночи. На второй день ближе к полудню шевалье сообщил, что все восемнадцать человек согласны рискнуть, но им хотелось бы разработать более реалистичный план.
– Самый реалистичный план – всегда самый дерзкий, – ответил Кабанов. – Хотя бы уже потому, что противник такой дерзости от нас не ждет. Для англичан он станет полной неожиданностью. Главное – быстрота. Тогда они даже не успеют что-либо понять.
– Мои люди тоже не очень верят в ваш план, – заметил д’Энтрэ. – Мы с вами благородные люди, месье, но они – простолюдины и лишены дерзости и воображения. Даже я порой сомневаюсь в успехе. Захватить корабль в Порт-Ройале, пиратской столице Вест-Индии, да еще и уничтожить форт!
– Эй, вы что, болтать сюда пришли или работать? – прервал их проходивший мимо надсмотрщик. – Бича захотелось?
– Когда нас сюда привели, то наших желаний не спрашивали, – не сдержался Кабанов.
– А ты шутник… – недобро усмехнулся надсмотрщик и направился в их сторону.
Подойдя ближе, он лениво сплюнул табачную жвачку, без особой злобы полоснул француза по туловищу и повернулся к Кабанову. Сергей не стал дожидаться продолжения. Он нанес молниеносный удар, и британец повалился замертво, так и не успев понять, что же произошло.
– Черт! – по-русски выругался Кабанов, осознав необратимость случившегося.
Д’Энтрэ с изумлением перевел взгляд с надсмотрщика на товарища по несчастью, и в его глазах вспыхнуло восхищение.
– Вы настоящий мастер, месье! Убить одним ударом, не имея оружия…
– Ничего особенного, – отмахнулся Кабанов. – Лучше помогите его убрать. Придется начинать все сегодня.
Труп кое-как спрятали в тростнике. Пистолет надсмотрщика, рожок с порохом и мешочек с пулями Кабанов передал своему союзнику.
– Держите, Мишель. Вам это пригодится.
– А вы? – Как бывший солдат д’Энтрэ считал, что трофей принадлежит добывшему его.
– У меня есть. – Нож и револьвер Кабанов всегда носил с собой, хотя и не думал, что придется воспользоваться ими так скоро.
Словно почувствовав, что дело уже началось, рядом беззвучно возник Сорокин и вопросительно
– Начинаем, Костя, – по-русски сказал ему командор. – Так уж получилось. Не стерпел, – и перешел на английский: – Главное – не дать никому ускользнуть. В том числе и рабам-неграм. Действовать без шума, стараться не убивать.
Совсем без убийств не обошлось. Одного из британцев убил кто-то из французов, другой успел выхватить пистолет, и Кабанов, упреждая выстрел, метнул в него нож. Оставшихся трех надсмотрщиков смогли оглушить, а негры не сопротивлялись и покорно сбились в плотную толпу.
Оставив пленных под присмотром французов, Кабанов взял с собой Сорокина и Ширяева и направился к хозяйскому дому. Д’Энтрэ и двух его людей он сразу послал в обход на ведущую к Порт-Ройалу дорогу, наказав ни в коем случае не упустить возможных беглецов. На большее, по мнению Сергея, новые союзники пока не годились. Десантник не сомневался в их отваге, однако успех сейчас зависел от других качеств, мало знакомых солдатам конца семнадцатого века.
Его расчет оправдался полностью. Подкрались, ворвались, отключили всех на своем пути, и подоспевшим союзникам осталось только отвести или отнести в сарай связанных хозяев плантации и их слуг.
– Вы великий воин, месье! – во всеуслышание объявил д’Энтрэ, когда всех, не участвующих в побеге, включая негров-рабов, заперли в бараках.
Остальные французы полностью разделяли мнение своего капитана. План Кабанова уже не казался им таким авантюрным, и теперь все были готовы идти за московитом хоть на край света, поверив в его мастерство и удачу.
Как и предсказывал командор, после захвата плантации у беглецов появилось оружие, и теперь они имели найденные в хозяйском доме шпаги, сабли, пистолеты и дюжину ружей. Судя по всему, хозяин не исключал ситуации, когда рабов придется усмирять силой.
– Командуйте, Серж! Признаю ваше превосходство и буду счастлив сражаться под вашим командованием, – искренне произнес шевалье.
Что ж, одного друга в этом мире Кабанов, похоже, нашел. Ему это показалось даже странным, когда он вспомнил, что до сих пор все стремились напасть первыми, даже не зная, кто же, собственно, перед ними.
Интересно, а какой прием ждет его в России? Уж там сказка о мифическом дворянстве не подействует. Должны существовать какие-то списки или свидетельства – короче, официальные подтверждения о принадлежности к единственному не отягченному поборами классу. Гнуть спину на какого-нибудь помещика и радоваться, что кровопийца свой, русский, а не ямайский плантатор, не было никакого желания. Хотя в солдаты могут взять и без документов, а маршальский жезл, как известно, выдают вместе с ранцем.
Или начхать на свой квасной патриотизм? Гаити совсем рядом, там сейчас правят соотечественники Мишеля, а уж тот за него замолвит словечко. Стать королевским мушкетером, этаким бесшабашным д’Артаньяном, разгуливать в сшитом по последней моде камзоле, отстаивать свою честь шпагой… Да и внуки-правнуки будут жить не в пример лучше соотечественников, если, конечно, уцелеют в бурные годы Французской революции и не замерзнут в российских снегах.