Командор
Шрифт:
Потом послышалось несколько совсем слабых хлопков, и сквозь единственное крохотное оконце пробилось зарево пожара. Обитательницы камеры поневоле встревожились, ничего не понимая и ожидая худшего.
В хорошее уже как-то не верилось.
И вдруг совсем рядом защелкали выстрелы. Короткая перестрелка лишь добавила страха. Через минуту в коридоре раздались шаги и остановились прямо перед дверью в камеру. Со скрежетом повернулся ключ, дверь распахнулась – женщины напряглись, готовые закричать от страха и неизвестности, – и в камеру вошел перепуганный тюремщик, держа над головой факел.
И тут мимо него совершенно неожиданно
Следом в камеру, оттолкнув тюремщика, влетел Ширяев – такой же закопченный и в драной одежде, как и командир. На его лице решительность была смешана с тревогой. Последним вошел незнакомый жгучий брюнет невысокого роста, гораздо более элегантный, чем его товарищи. На несколько секунд в камере повисла напряженная тишина и тут же лопнула, разрядилась восторженным криком Маратика:
– Папка! Я знал, что ты нас спасешь! – и мальчуган с разбега прыгнул в сильные отцовские руки Ширяева.
И словно прорвало. Женщины вскочили, бросились к спасителям, и отбиться от них было труднее, чем от любого войска.
– Девчонки! У нас нет времени! – выкрикнул Кабанов, ни на секунду не забывая, что дело еще далеко не окончено. – Все вопросы потом! Забирайте вещички, если у кого что осталось, и быстро уходим из этой богадельни! В порту нас ждет бригантина! Быстрее!
Было в его голосе нечто, заставляющее повиноваться без разговоров. Женщины проворно похватали узелки и сумки с нехитрыми пожитками и следом за мужчинами выбежали в коридор. Двери всех камер были распахнуты. Оттуда, все еще не веря в подвалившее счастье, выскакивали бывшие узники, устремляясь к выходу. Среди них выделялся Сорокин – свободной от шпаги рукой он поддерживал апатичного Ярцева, а с другой стороны вьюном стелился сияющий Лудицкий.
– Ярцев, Лудицкий! Возьмите детей! – скомандовал командор, перекрывая возбужденный гвалт. – Гриша, Костя, идете замыкающими. Мишель, мы будем прокладывать дорогу, – крикнул он шевалье по-английски и добавил снова по-русски: – Девочки, только не отставать! Не дрейфьте! Прорвемся!
Сейчас он мог их и не подбадривать. В глазах прекрасной половины чудесное спасение вознесло командора до уровня Бога. Все женщины до единой были убеждены, что никакое препятствие уже не сможет задержать их кумира.
Этому тут же пришло подтверждение. Едва они направились к порту и свернули за угол, как наткнулись на спешащих к тюрьме шестерых солдат. Кабанов, не сбавляя шага, вогнал одному из них в горло шпагу. Рядом упал еще один британец, пронзенный Мишелем. Шевалье оказался превосходным фехтовальщиком, и не его вина, что ему были неведомы тайны диверсионных работ и рукопашного боя без оружия. Увидев молниеносную расправу над своими товарищами, остальные солдаты невольно опешили. Этого оказалось достаточно, чтобы на грязную мостовую повалились еще двое. Уцелевшие попробовали спастись бегством и получили удары в спину.
Больше никто не помешал беглецам. До порта было рукой подать, а на улицах царила такая суматоха, что никому не было дела до группы женщин и нескольких
Неприятности начались уже в порту. При свете пожара на спешащую группу обратила внимание толпа разномастных моряков. Догадались ли они, что идущие являются виновниками случившегося или решили под шумок поживиться – неизвестно. Просто добрых два десятка человек напали на беглецов – вернее, попытались напасть.
Четырьмя выстрелами в упор Кабанов уложил четверых. Барабан его револьвера опустел, но тут громыхнул мушкет кого-то из экс-арестантов, а когда десантники и шевалье бросились врукопашную и несколько нападавших сразу полегли под ударами их шпаг, нервы остальных не выдержали, и они бросились врассыпную.
Их не преследовали. До заветной бригантины оставалось совсем немного, и Кабанов повел туда женщин бегом.
И тут на пристани появился отряд солдат. Они на редкость быстро разобрались в обстановке и бросились наперерез беглецам. Когда же стало ясно, что оба отряда добегут до корабля почти одновременно, солдаты по команде офицера замедлили шаг и вскинули ружья.
Кабанов попытался что-то крикнуть, но не успел. На бригантине зорко наблюдали за происходящим. Одно из орудий с громом и дымом стегануло картечью по изготовившимся к стрельбе солдатам. Многие попадали, остальные смешались, и этого оказалось достаточно, чтобы беглецы достигли цели.
Последними на борт поднялись Кабанов и д’Энтрэ. Их встретил громкий голос Флейшмана:
– Навались!
Гребцы двух заранее спущенных на воду шлюпок налегли на весла, и тяжелая бригантина стала медленно отходить от причала. Чтобы увеличить царящий в порту хаос, ее орудия одно за другим выплевывали картечь, а едва расстояние до пристани увеличилось, ловкие руки новой команды проворно подняли наполнившиеся утренним бризом кливера.
Начинало светать. В нарождающемся свете нового дня бригантина легко скользила к выходу из бухты. За кормой оставались взорванный форт и бушующий в гавани пожар. Количество поставленных на корабле парусов постепенно увеличивалось, и в открытое море вышли при полном вооружении. Практически все на борту провели на ногах больше суток, однако никто не испытывал усталости. Приказы выполнялись мгновенно, никто и не пытался отлынивать от работы. Даже Лудицкий старался вовсю, пытаясь время от времени с собачьей преданностью заглянуть в глаза своему бывшему телохранителю. Ярцев, и тот сумел на время стряхнуть апатию, о прочих не стоит и говорить. Ямайка по-прежнему маячила за кормой, и каждому хотелось как можно скорее уйти от нее подальше.
Грустными были лишь некоторые из женщин. Им уже успели в нескольких словах рассказать о судьбе мужей, о перипетиях собственной судьбы и услышать в ответ их повесть. Все встало на свои места, а потери… Что ж, потери тоже неизбежны.
Рук едва хватало, но работали дружно. Русские, французы, семеро английских матросов, благодаря Кабанову сбежавших из тюрьмы и в общей суматохе решивших пуститься в плавание со своим спасителем… Звучал разноязыкий гомон. Едва выпадала свободная минута, почти каждый пытался поделиться с кем-либо пережитым за последние сутки. Некоторые французы уже поглядывали на спасенных женщин, ловили в ответ их благодарные взгляды, и было ясно, что скоро завяжутся новые романы.