Командор

Волков Алексей Алексеевич

Вокруг, до уже неразличимого горизонта, виднелись лишь бесконечные волны. Ни берегов, ни силуэта другого корабля.

– Задраить наружные двери. Проверьте, чтобы иллюминаторы в каютах были закрыты наглухо. Вечерний концерт отменить. Предупредить пассажиров, чтобы и носа не высовывали на верхнюю палубу. Вызвать сюда стармеха.

Жмыхов отдавал распоряжения короткими рублеными фразами и одновременно пытался раскурить трубку.

– Вызывали, Иван Тимофеич? – маленький полный Бороздин, старший механик «Некрасова», вошел в рубку и с трудом удержал равновесие – нос лайнера зарылся в очередную волну.

Жмыхов

внимательно посмотрел на стармеха. Он ходил с Бороздиным долго, почти как с Нечаевым, и доверял ему полностью.

– Ожидается ураган до двенадцати баллов, – сообщил Жмыхов. – Как машина, Иваныч? Выдержит?

– По идее – да, – несколько уклончиво ответил Бороздин, предварительно облегчив душу ругательством.

– Что значит – по идее? Ты мне прямо отвечай: да или нет? Не в бирюльки играем!

– Скорее, да. Все показатели в пределах нормы, – спокойно сказал Бороздин. – А так… Я еще вчера докладывал, что турбина мне внушает подозрение.

– Докладывал! – резко откликнулся капитан. – Надо было меры принимать, а не докладывать! Кто стармех? Я или ты?

– Я. Но на ходу много не сделаешь. Машину-то в море не остановишь. Да не кипятись ты, Тимофеич! Пока это только предчувствия, а им верить тоже нельзя.

– Вот сбудутся твои предчувствия, и запоем мы с тобой на два голоса. – Жмыхов, не верящий ни в черта, ни в Бога, привык доверять интуиции Бороздина.

– Не век же урагану длиться, – заметил стармех. – Ночь как-нибудь продержимся, а там и шторм поутихнет.

– Смотри, головой отвечаешь. Кровь из носу, но чтобы машина работала как часы.

– Сделаю, – кивнул Бороздин и, не прощаясь, удалился в царство своих механизмов.

Шторм все усиливался. «Некрасова» болтало на волнах, словно это был не гигантский лайнер, а какой-нибудь рыболовный траулер. Пассажиры забились по каютам, однако команда продолжала работать.

Ни о каком продвижении вперед не могло быть и речи. Жмыхов старался лишь удержать корабль на месте, поставив его носом к волне, да и какой смысл двигаться, когда путь лежит в другую сторону?

Наступила ночь, ранняя по случаю непогоды и непроницаемо темная, хоть глаз выколи. Пришлось зажечь прожектора, но толку от них было мало: при такой болтанке их лучи то натыкались на безумствующую воду, то взмывали к низким небесам.

Оставалось ждать утра и надеяться, что корабль выдержит удар надвигающегося урагана. Если бы надежды моряков сбывались всегда…

9

Ярцев. Вахта на мостике

Народу на мостике было много. Помимо вахтенных, там находились кэп с чифом, Володька, боцман Фомич, Колька, по праву лучшего рулевого занявший место у штурвала, наш электромеханик Гришин – по сравнению с обычным безлюдьем толпа, да и только. Болтало порядочно, но все терпеливо стояли, словно ждали чего-то.

– Так… – Жмых вытащил изо рта давно погасшую трубку. – Свободным от вахты штурманам отдыхать. А то будете потом носом клевать!

Это в наш с Володькой адрес. Но разве, блин, отдохнешь, когда все раскачивается, как на качелях? Впрочем, делать на мостике нам сейчас действительно нечего, и потому мы молча направляемся к выходу. Сам Жмых, похоже, решил остаться на мостике, пока не утихнет ураган. Оно и понятно – капитан.

С большим трудом по то

и дело встающему на дыбы коридору добираюсь до своей каюты и первым делом закуриваю. Самое паршивое, что нечем убить время. Заняться чем-нибудь серьезным невозможно, отдыхать трудно, а до вахты целых два часа. Сейчас бы чашечку горячего кофе, да только как его выпить? Качка такая, что чашку не удержать. «Вам кофе в постель?» – «Нет, лучше в чашку…»

Вспоминаю, что где-то в вещах у меня должна быть книга. Специально взял для подобных случаев, да вот позабыл. Долго копаюсь в сумке, затем в чемодане и наконец, уже отчаявшись, нахожу между рубашками небольшой томик в мягкой обложке. Читать при качке тоже занятие не из легких, но все-таки лучше, чем пялиться в потолок, и потому старательно перелистываю страницы и стараюсь вникнуть в содержание.

А содержание оказывается банальным до тошноты. Областной городок, две терроризирующие его банды, продажная милиция, вернувшийся к родным пенатам отставной майор-спецназовец… Все крутится по накатанной колее. Друг детства майора, честный предприниматель, становится жертвой преступников, вдова покойного, между прочим – бывшая возлюбленная майора, стоит на очереди следующей, и приходится бедняге, стиснув зубы, и мстить, и защищать, и наводить порядок в городе… Раньше наверняка прочитал бы этот бред с удовольствием, а сейчас до того тошно…

Еще пятьдесят минут. Да какая, ядрен батон, разница! Я докуриваю очередную сигарету и отправляюсь на мостик. Жмых мельком смотрит на часы, но ничего не говорит. Он многое понимает, наш кэп, а что порой кричит на нас, так это должность у него такая. Неизвестно еще, каким стану я, если дотяну до капитана. А почему бы и нет? Лет эдак через пятнадцать… Да только стоит ли? Лучше поднакопить деньжат да податься в бизнес. Буду к Варьке поближе.

Вот же закон подлости: пока молодой – с палубы не сходишь, а что делать в старости на берегу? Жена – старуха, на такую и под угрозой расстрела не полезешь, по молодым шастать – здоровье уже не то, море-то и на потенцию влияет. Вот сейчас стою, думаю о бабах – и хоть бы что шевельнулось!

Полночь. Расписываюсь в журнале и принимаю вахту. На экране, отмечая наше местоположение, мерцает черточка, на пульте ровно светятся лампочки и циферблаты, прожектора все так же попеременно освещают то зарывающийся в волны нос, то черноту небес. И вот что, блин, странно – едва принял вахту, как захотелось спать. Была бы возможность – ушел бы в каюту, заклинился в койке и дал бы как следует храпака назло всем штормам и ураганам. Полцарства за чашку кофе, да нет у меня и сотой доли царства, а о кофе сейчас остается только мечтать…

– Что это?

Сквозь рев бури я не разобрал, кто спрашивает, но смысл вопроса был совершенно ясен.

Да и как было не понять! Сквозь завывание и рев пробился очень низкий, на границе инфразвука, гул. Прежде я ничего не боялся в море, но сейчас в душе зародился страх… Нет, не страх, а безумный ужас неумолимо стиснул сердце и, стремительно нарастая, подмял под себя все прочие ощущения. Сделав над собой усилие, я обвел взглядом остальных и прочитал на их лицах то же самое чувство. Мы – здоровые, ядрен батон, много повидавшие на своем веку мужики, застыли парализованные, точно кролики перед удавом, и тщетно пытались взять себя в руки.