Командор
Шрифт:
– Нельзя ли конкретнее? Какие условия вы хотите им предложить? – уточнил Кабанов. – Только имейте в виду, что вернуть им бригантину мы не можем. Покинув ее, мы снова окажемся на положении дичи. Доверять флибустьерам нельзя, а захватить корабль вторично…
– Отдавать нельзя, – согласился Гриф. – Мы должны блефануть, убедить пиратов в том, что мы сильнее, чем есть. Надо нагло предложить им выбор: или они беспрепятственно пропускают нас в море, или мы уничтожаем их до единого.
– Ладно, допустим, нам поверят, хотя в этом я здорово сомневаюсь. Количество пушек на бригантине им прекрасно известно, а стрелковое оружие в морском бою особой роли не играет. Что им помешает
– Легко, блин, сказать – утопить! – скептически хмыкнул Ярцев. – Для этого надо проделать в нем дыру, величиной с дверь! Пушки на такое не способны, а ничего более мощного у нас нет. Не топором же его долбить!
– А взорвать? – спросил Кабанов. – Раз у них есть артиллерия, значит, должны быть пороховые погреба. Дождаться темноты и попробовать повторить ночной налет с той разницей, что вместо захвата попытаемся пробиться к их боезапасу. При удаче еще успеем попрыгать за борт.
– А зачем нам вообще все эти сложности? – спросил молчавший до этого Сорокин. – Взорвать фрегат можно иначе.
Собравшиеся с надеждой посмотрели на него. Костя служил в морском спецназе и о способах уничтожения кораблей должен был знать больше остальных. Даже больше, чем Ярцев. Последнего учили водить суда по морю, а Сорокина – бороться с ними.
– Не будем мечтать об аквалангах, минах и прочих полезных штуках, которых у нас все равно нет. Но мы вполне можем воспользоваться опытом предков и изготовить брандер. Возьмем спасательную шлюпку, набьем ее порохом, а там сойдемся с фрегатом вплотную, сцепимся и устроим такой фейерверк, что чертям жарко станет!
Никаких основательных возражений не последовало. Не откладывая дело в долгий ящик, десантники занялись превращением шлюпки в гигантскую бомбу.
Кабанов не принял участия в этой работе. Воспользовавшись затянувшейся паузой, он приказал привести к себе пленного, а в качестве переводчика вновь выбрал Флейшмана.
На этот раз вопросы носили сугубо практический характер. Сергея интересовали обычные приемы морского боя у флибустьеров, дистанции, с которых они начинают вести огонь, количество артиллерийских залпов перед абордажем…
Пленный не скрывал ничего. Он был единственным пиратом, знавшим подлинную численность противников, и не мог не удивляться воинскому мастерству некоторых из них. Но сейчас, когда они оказались в ловушке, он заявил прямо, что никаких шансов на победу у Кабанова нет, и предложил «сэру Сергею» и его отборным людям перейти на службу к джентльменам удачи. Со своей стороны он обещал замолвить за них словечко и сказал, что таких хороших вояк с радостью возьмет себе любой капитан. Без малейшей обиды на прошлое.
О судьбе остальных пассажиров, по мнению пленного, не стоило и думать. Уметь они ничего не умели, толку от них не было, и даже для высокочтимого сэра они являются обузой, от которой надо поскорее избавляться.
– Вот так, Юра, – с нескрываемой иронией произнес Кабанов, когда пленного увели. – Никогда не думал, что мне предложат заняться морским разбоем да еще будут утверждать, будто у меня к этому делу большой талант. А наши современники обвиняют армию и утверждают, что российские офицеры ни на что не годны. Мафиози меня к себе зазывали, пираты зазывали. Согласиться, что ли? Гроза Карибского моря высокородный сэр Кабанов со товарищи! Займу местечко
Флейшман внимательно смотрел десантнику в глаза, словно сомневался, а не говорится ли это всерьез.
– Тогда надо хоть по бабе на брата оставить. Здешние даже не подозревают о гигиене, – постарался ответить в тон Юрий.
– Да, с гигиеной и в Европе, и в Америке слабовато, – согласился Кабанов. – Эх, сейчас бы попариться хорошенько в баньке да потом вздремнуть минут шестьсот! Ладно, помечтали и будет. Скоро начнет темнеть, а у нас еще куча дел. Не в службу, а в дружбу – собери людей. Хочу сделать небольшое объявление.
– Хорошо, сэр, – кивнул Флейшман и отправился выполнять просьбу.
После его ухода Кабанов некоторое время посидел, собираясь с мыслями, затем тяжело поднялся и вышел.
Его уже ждали все. Помощники, включая Рдецкого, собрались вокруг, как бы подчеркивая близость к начальству. Остальные стояли на палубе, и в обращенных на себя взглядах Сергей читал робкую надежду на спасение.
– Я собрал всех, потому что ситуация очень осложнилась, – без предисловий начал Сергей. – Объяснять ее, думаю, никому не надо. Все вы прекрасно знаете, что мы заперты в бухте, и у нас нет шансов одержать победу в открытом бою. Но выход все-таки есть. С наступлением темноты попробуем использовать спасательную шлюпку в качестве брандера. Чтобы пираты не уничтожили ее еще на подходе, нам придется на некоторое время отвлечь их огонь на себя. Выражаясь яснее, шлюпка на буксире выведет в море нашу бригантину. Внимание пиратов поневоле будет приковано к кораблю. Обычно они предпочитают бить почти в упор, но пока они будут ждать сближения на привычную дистанцию, фрегат будет атакован брандером. Это в идеале. Реально же не исключено, что хоть один залп по нам они сделать успеют. Поэтому все женщины и дети, а также мужчины, не занятые управлением, могут покинуть корабль. Если победим, то вернемся за ними, а нет… тогда придется выживать самим…
– Я остаюсь! – звонко выкрикнула Наташа. – Или вместе спасемся, или вместе погибнем!
Ее пример заразил остальных. Большинство собравшихся не блистало храбростью, и их решение было продиктовано трусостью. Оказаться на острове одним, без защитников – одна мысль об этом приводила людей в ужас. На корабле с ними были десантники Кабанова, а вера в них была достаточно сильна. До сих пор у Сергея получалось все задуманное, так почему же должно сорваться в этот раз? А в худшем случае лучше покончить со всем сразу. Кабанов честно предупредил, что при неудаче взорвет бригантину вместе с фрегатом, но и такая смерть была предпочтительнее альтернативы.
После недавно полученной раны Кабанов был слаб и потому не смог занять место в брандере. Он встал на квартердеке, приняв на себя командование бригантиной. Рядом с ним было еще трое. Ярцев обеспечивал выполнение необходимых маневров, Кузьмин привычно держал штурвал, а шестнадцатилетний Саша был под рукой для передачи возможных распоряжений. Остальные мужчины должны были заниматься парусами и помогать десантникам вести огонь из заряженных картечью орудий.
Люди Кабанова дружно предложили себя в помощь Сорокину, но этой чести удостоился один Грушевский. Сергей отдал ему автомат с последними патронами – главной обязанностью Геннадия было прикрывать действия своего напарника. К ним просился и Кузьмин, но Костя заявил, что с управлением шлюпкой справится сам. Опытный рулевой был куда более необходим на бригантине.