Командор
Шрифт:
На бригантине погибли уже семеро, и еще двое были ранены настолько тяжело, что полностью выбыли из строя. Легкораненые в счет не шли – все равно им не оставалось ничего иного, как участвовать в бою и дальше. Единственное, чему мог порадоваться Сергей, – все его ребята были пока живы, а ведь любой из них стоил десяти.
Корабли сошлись в третий раз. Бригантина успела дать еще один залп из семи уцелевших пушек, но тут из дыма почти рядом вырос «Морской вепрь», и сразу стало ясно, что отвернуть уже не удастся.
– К мушкетам! – Кабанов торопливо разрядил карабин, машинально
Свистнули веревки, абордажные крючья впились в борт бригантины. Одновременно пираты открыли плотный огонь из мушкетов, и немало пуль угодило в цель. Сергей увидел, как упал сраженный Виталик, рядом вторично ранило Николая… Живы ли остальные десантники, сквозь дым было не разобрать, да и некогда. Судя по стрельбе (мушкетов хватало, и их не перезаряжали), кто-то из ребят уцелел. Бывшие десантники и спецназовцы являлись костяком команды, прочие брали с них пример, и пока кто-то из настоящих бойцов был жив, сохранялась надежда, что и стоявшие рядом будут сопротивляться до последнего.
Сергей успел перезарядить карабин еще раз, и тут на бригантину волной хлынули морские разбойники. Они пошли на приступ всесметающим валом, и кое-кто из пассажиров погиб сразу.
На ют, где кроме Кабанова были только Флейшман, Кузьмин и выполняющий адъютантские обязанности семнадцатилетний Сашка, прыгнуло не меньше двух десятков флибустьеров. Пятью выстрелами от бедра Кабанов свалил пятерых, еще одного в упор застрелил из мушкета Флейшман, но остальные были совсем рядом. Началась рукопашная схватка – жестокая и беспощадная.
В кармане Кабанова лежали последние пять патронов к карабину, только заряжать его было уже некогда, и Кабанов стал орудовать им как дубиной. Он свалил двух пиратов и выхватил из ножен шпагу. Трое его товарищей отбивались саблями, однако опыта у них было мало, и Кабанов стремился хоть как-то прикрыть всю троицу. Про недавнее ранение в плечо было окончательно забыто, и командор заметался по квартердеку неуловимой молнией.
Пираты привыкли к схваткам на палубе, но понятия не имели о восточных единоборствах. Их противник ни секунды не оставался на месте, отражал удары или уклонялся от них, а в паузах бил сам то ногами, то шпагой, ставшей словно продолжением его правой руки. Флибустьерам не удавалось пробиться сквозь этот заслон, а четверо всего за минуту уже отправились в пасть к дьяволу.
Кузьмин изловчился и сумел удачно рубануть одного из нападающих. Еще одного застрелил из пистолета Флейшман, но уцелевшие все еще продолжали атаковать. Вернее, теперь только пытались.
Как бы ни презирали флибустьеры смерть, никто из них не был самоубийцей и не желал лезть на стремительно мелькающий клинок. Атака превратилась в топтание на месте. Когда Кабанов отходил в сторону, кто-то из пиратов бросался вперед, но стоило командору развернуть клинок, как храбрец невольно отступал. Устоять перед бешеным напором отставного десантника не мог никто.
Сложнее обстояли дела на палубе. Выучка воинов начала двадцать первого века сказывалась
Погиб Чертков. Ившин, раненный в третий раз, отбивался из последних сил. Впавший в отчаяние Грумов зажмурился и сразу рухнул на палубу с разбитой головой. Уцелевшие под руководством яростно сражающихся Сорокина, Грушевского, Ширяева и Рдецкого сумели объединиться и, прикрывая друг друга, стали прокладывать дорогу к корме.
Сергею удалось убить еще троих. Удар ногой отправил за борт четвертого, и силы на квартердеке сравнялись. Четверо против четверых. Будь его товарищи чуть опытнее, исход не вызывал бы сомнений, но даже один на один им было трудно устоять против умелых флибустьеров. Кабанов стал уставать и уже не мог продолжать бой в прежнем темпе. Не до конца зажившая рана напомнила о себе, и каждый следующий выпад давался все тяжелее. Он уже пропустил пару ударов, но, к счастью, отделался царапинами. Кузьмин тоже был ранен, и тут снизу подоспела подмога.
Оставшихся пиратов мгновенно прикончили, и два десятка мужчин – все, кто остался от невольных путешественников во времени, – заняли оборону на юте. Почти все были ранены, в пистолетах почти не осталось патронов, пиратов же на бригантине было не менее сотни. Возглавлял абордажную команду сэр Джейкоб (именно он убил Черткова), а десятка три под командованием Хэнка охраняли фрегат. Воспользовавшись паузой в бою, некоторые пираты перезарядили пистолеты, и одним из первых выстрелов был ранен Сорокин.
– Нам не удержаться, – задыхаясь, выдохнул Кабанов раненому Косте. Он зарядил карабин последними патронами и теперь высматривал себе достойную цель.
– Думаешь взрывать фрегат? – спросил Сорокин. Между собой они много раз обсуждали это – как последнее, что могли сделать в этой жизни. Оба понимали, что момент уже наступил, и если решение откладывать, то осуществить его они уже не успеют.
– Да, – коротко ответил Кабанов.
Люк во внутренние помещения был предусмотрительно заколочен, удерживать два внешних трапа могли всего несколько человек. Но долго ли они смогут продержаться? Кабанов приказал Флейшману спустить на воду подвешенную за кормой шлюпку, а затем по его сигналу (три револьверных выстрела подряд) всем покинуть обреченный корабль.
С собой Кабанов взял только Грушевского. Сорокин был ранен, Ширяев защищал один из трапов, а на Рдецкого в таком деле командор положиться не мог. С собой взяли самодельные бомбочки с фитилями. В пистолете у Геннадия осталась полная обойма, и десантники надеялись пробиться до крюйт-камеры пиратского фрегата. На бригантине пиратов было уже слишком много…
Перед атакой на фрегат Кабанов бросил последний взгляд на защитников бригантины. Ширяев с горсткой уцелевших оборонял один из ведущих на ют трапов. Оборону второго возглавлял Рдецкий.