Командор
Шрифт:
Как ни странно, но при взрыве погибли далеко не все. То тут, то там мы видели судорожно вцепившихся в обломки людей. Мимо пиратов мы проплывали без тени сострадания, а одного, пытавшегося вцепиться в шлюпку, Рдецкий добил веслом. Зато как мы обрадовались, когда увидели Ширяева! Гриша буквально в последний момент успел прыгнуть за борт, и судьба оказалась к нему милосердна.
Теперь нас стало двенадцать. Если вспомнить, что на «Некрасове» было восемьсот, то остается лишь удивляться, как в число уцелевших попал я сам! Особой физической подготовки у меня никогда
А потом, когда мы описали вокруг обломков почти полный круг, случилось подлинное чудо. МЫ УВИДЕЛИ КОМАНДОРА! Всего израненного, в прожженной одежде, но все-таки живого. Он плавал, судорожно вцепившись в обломок мачты, и нам едва не пришлось вытаскивать Сергея вместе с ним.
Кабана взрывной волной отбросило далеко в сторону. Он мало что помнил кроме того, что летел куда-то высоко-высоко. Потом упал в воду, едва не захлебнулся, а когда всплыл, рядом плавал тот самый кусок рангоута…
Из всех наших раненых Сергей был самым тяжелым. Пиратский клинок вошел ему под сердце – к счастью, неглубоко; было еще несколько свежих ран, но Петрович, осмотрев его, сказал, что прямой угрозы для жизни пока нет. А потом добавил, что в ближайшее время о подвигах придется забыть.
– Я рад забыть о них навсегда, доктор, – слабо улыбнулся командор и тут же попросил произвести инвентаризацию всего, что у нас осталось.
Собственно, пересчитывать было почти нечего. Из оружия при нас осталось шесть абордажных сабель, кинжал у Сорокина да два ножа. Три кремневых пистолета, ТТ Рдецкого с двумя последними патронами и «макаров» у Кости с тремя. В шлюпку заранее был сложен небольшой НЗ: сухари, вяленое мясо, три бочонка с водой, несколько бутылок рома, топор и два мушкета с запасом пороха и пуль выстрелов на сорок. Вот и все, чем мы располагали, а ведь теперь наше положение и без того ухудшилось до предела.
Мы болтались в небольшой шлюпке посреди моря. Где-то неподалеку должен быть остров, куда отправились наши женщины, но мы знали лишь примерное направление на него, а видеть его, сидя почти у поверхности воды, не могли. Но остров, кому бы он ни принадлежал, был нашим единственным спасением, и мы стали грести в ту сторону, надеясь достигнуть его до темноты.
Порция рома ненадолго придала нам сил, и мы старались вовсю. Однако время шло, а заветной суши не было. Или мы сбились с курса, или нас снесло ветром и течением, или до острова было дальше, чем нам казалось. Каждый был волен выбирать любую причину.
Когда солнце закатилось за горизонт, мы перестали грести и немного перекусили. Никто не мог сказать, как долго продлится плавание, и скудные запасы сразу решили экономить. Неужели мы спаслись лишь для того, чтобы в итоге умереть от голода и жажды? Уж больно жестокая получается шутка…
Но что бы ни сулила в дальнейшем судьба, ночью грести не имело смысла. Оставалось одно – отдыхать, и мы, кто как смог, улеглись в тесной шлюпке.
Спалось мне тяжело и тревожно. Мне снились кошмары ушедшего дня, бой, оскаленные бородатые физиономии пиратов. Несколько
– Ну, и куда нам теперь? – язвительно поинтересовался на рассвете Рдецкий.
– А что, есть какие-то предложения? – задал ему встречный вопрос Кабанов. Он был очень бледен и даже говорил с трудом.
– Какие у нас могут быть предложения? Ты начальник, тебе и решать, – ушел от ответа Гриф.
– Все метишь на мое место? – Похоже, они решили объясняться одними вопросами. – Валяй, проводи очередное голосование.
– Избави бог! – на этот раз вполне искренне отозвался Рдецкий. Кому охота командовать горсткой людей в затерянной посреди моря шлюпке?
– Жаль. Другого момента может не представиться. Меня можно считать выбывшим из строя. – Кабанов оглядел уцелевших. – Думаю, нет смысла приукрашивать наше положение. Надеюсь, не все моряки здесь пираты и помогают потерпевшим кораблекрушение. Но в любом случае, – в голосе командора зазвучали знакомые металлические нотки, – мы обязаны соблюдать дисциплину. Только анархии в открытом море нам не хватало… Никакого своеволия не потерплю. Возражения есть?
– Что толку от возражений? – заметил Гриф. – Не знаю, помогут ли нам приказы, но бардак уж точно не поможет. Не хочу тебя обидеть, Сергей, но… может, не стоило взрывать корабли? Вдруг бы нам удалось победить?
– Не удалось бы, – слабо покачал головой командор. – Не знаю, в чем я допустил ошибку, но бой мы проигрывали безнадежно. Нас зажали на юте, драться стало некому и нечем… Продержались бы еще несколько минут – и все. А в плен тут, сами знаете, не берут… Кажется, перед самым взрывом мне удалось свалить самого сэра Джейкоба, но и без него пираты просто задавили бы вас числом.
– А почему это «нас»? – угрюмо поинтересовался Вовчик. – Себя к нам ты уже не причисляешь?
– Потому что, если бы не взрыв, меня бы через несколько секунд убили, – пояснил Кабанов.
По губам Вовчика скользнула самодовольная улыбка. Надо же, непобедимый десантник сам признается в собственной слабости!
– Надо было всем уходить на катере. Тогда бы все уцелели, – высказал свое мнение Астахов.
– В катер мы все не влезли бы, – не согласился Кузьмин. – Да и скорость у него… фрегат бы его в два счета догнал. Нет, мы поступили правильно. Узнать бы только: добрались ли они до того острова?
– Классическая военная логика, – пробормотал Гриф. – Для спасения десяти человек им не жалко положить сотню!
– Положим, не десяти, – возразил Сорокин. – И ведь были же у нас шансы отбиться от пиратов – если бы не подпустили их для абордажа. А женщины нам мешали бы в бою. Баба на корабле приносит несчастье – это не нами придумано.
– Выходит, Лудицкий тоже мешал? Значит, советник президента приравнивается к бабам? – слабо улыбнулся Зайцев.
– И то и другое, – под общий хохот согласился Кабанов. – Вот если бы мы с пиратами состязались в том, кто больше друг другу лапши на уши навешает…