Комарра
Шрифт:
– Да не знаю я! – жалобно взвыл Форсуассон, искоса глядя на Майлза. – Я хочу, чтобы вы не забыли, что это я все раскопал. Я их сдал. Как только полностью удостоверился.
Его настойчивость подсказывала Майлзу, что администратор прознал о казнокрадстве задолго до того, как поведал об этом Майлзу. Может, взятка была не только предложена, но и принята? И все были довольны, пока не пошла волна? Это что, всплеск патриотического долга со стороны Форсуассона или же он поспешил сдать Судху и компанию прежде, чем те сдадут его?
– Я не забуду, – нейтрально ответил Майлз. Он задним числом сообразил,
– И расскажите об этом Кэт, – добавил Форсуассон.
А? Госпожа Форсуассон-то тут при чем?
– Давайте сначала посмотрим на эти ваши улики, а там видно будет.
– То, что вы главным образом увидите, это отсутствие улик, милорд, – сообщил Форсуассон. – Там здоровенное… пустое помещение.
Форсуассон выровнял флайер, и они начали спускаться к опытной станции. Станция была хорошо освещена внешними лампами, как предположил Майлз, автоматически включающимися с наступлением сумерек. Когда они подлетели ближе, Майлз заметил, что стоянка возле станции не пуста. Там стояло полдюжины легких и тяжелых флайеров. Несколько окон небольшого здания конторы светились мягким светом, и прозрачные переходы между секциями станции тоже были освещены. А еще здесь оказались два больших грузовых катера, один из них стоял на погрузочной площадке возле большого глухого серого цеха.
– Довольно шумно, на мой взгляд, – заметил Майлз. – Для пустой оболочки.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Форсуассон.
Растительность, выросшая здесь Майлзу по щиколотку, довольно успешно противостояла холоду, но ее явно не хватало, чтобы укрыть флайер. Майлз собрался было приказать Форсуассону погасить все бортовые огни и спрятать флайер за небольшую возвышенность, вне пределов видимости, хотя это и означало, что оттуда придется идти пешком. Но Форсуассон уже пошел на посадку. Посадив машину, он выключил двигатель и неуверенно посмотрел на цех.
– Может быть… может быть, вам сначала лучше держаться в стороне, – озабоченно сказал он. – Меня-то они не испугаются.
Он совершенно очевидно не понимал, что этими словами выдал себя с головой. Оба застегнули респираторы, и Форсуассон откинул колпак кабины. Прохладный ночной воздух лизнул кожу. Сунув руки в карманы, якобы чтобы согреть, Майлз коснулся парализатора и двинулся следом за Форсуассоном, держась в паре шагов позади. Оставаться за пределами видимости – это одно, а выпускать Форсуассона из поля зрения – совсем другое.
– Попытайтесь сначала заглянуть в цех, – окликнул администратора Майлз. Из-под маски голос его звучал глухо. – Проверьте, не сможем ли мы разобраться, что здесь происходит, прежде чем вы столкнетесь
Форсуассон свернул к открытому погрузочному люку, возле которого стоял катер. Майлз прикинул, насколько велики шансы, что кто-то, ненароком выглянувший и заметивший чужака в неверном свете, спутает его, Майлза, с Никки? Таинственность Форсуассона, наложившись на его собственную паранойю, заставляла Майлза нервничать, хотя здоровая часть его мозга уже просчитала, что шансы на то, что все обойдется, а Форсуассон просто ошибся, довольно высоки.
Они поднялись по пешеходной дорожке в отгрузочный цех и обошли его. На уши немного давило. Когда они обогнули грузовой катер, Майлз на мгновение поднял респиратор. Сейчас он свяжется с Тумоненом, как только…
Майлз остановился слишком поздно, чтобы остаться незамеченным для парочки, спокойно стоявшей возле нагруженной оборудованием платформы. Женщина, направляющая при помощи панели дистанционного управления беззвучно плывущую в воздухе платформу в катер, оказалась госпожой Радоваш. А мужчина – администратором Судхой. Парочка в полном ошалении уставилась на неожиданных визитеров.
Мгновение Майлз разрывался между желанием включить комм и выхватить парализатор, но, когда Судха потянулся к отвороту куртки, боевая выучка возобладала, и рука Майлза нырнула в карман. Форсуассон полуобернулся, его рот раскрылся в готовом вырваться крике. Майлз мог бы решить, что этот идиот затащил его в засаду, только вот Форсуассон казался удивленным поворотом событий гораздо сильней, чем сам Майлз.
Судха ухитрился извлечь парализатор буквально на полсекунды раньше. Ах ты, черт! Я ведь не спросил у Ченко, как отреагирует мой контролирующий чип, если я попаду под удар парализатора... Парализующий луч ударил ему прямо в лицо. Голова дернулась от боли, к счастью, недолгой. На цементный пол Майлз рухнул уже без сознания.
Он очнулся с обычной после удара парализатора мигренью, в глазах мельтешили круги, боль пронизывала всю голову, от лба до позвоночника. Он немедленно закрыл глаза, защищая их от слишком яркого света ламп. Мутило так, что вот-вот грозило вывернуть наизнанку. И тут Майлз сообразил, что респиратор по-прежнему на нем, и по привычке опытного астронавта подавил позыв к рвоте. Сглотнув, он сделал глубокий вдох, и опасный позыв миновал. Ему было холодно, и он сидел в очень неудобной позе, полуповиснув на руках. Майлз снова открыл глаза и осмотрелся.
Он находился снаружи, на прохладном комаррском воздухе, и был прикован к металлическим перилам, идущим вдоль наружной стены цеха опытной станции. Разноцветные лампочки, расставленные в зеленых насаждениях в нескольких метрах под ним, красиво освещали здание и бетонную дорожку, откуда и бил этот слепящий свет. За цветными лампочками практически все исчезало во тьме. Перила были самые обычные: вбитые через равные промежутки в бетон металлические стержни. А между ними – перекладины. Майлз стоял на коленях на холодном и жестком бетонном полу, с запястьями, прикованными (Прикованными? Да, прикованными) наручниками с простым замком к двум столбикам перил. Поэтому-то он и висит в полураспятом состоянии.