Комбат
Шрифт:
Ну, а ты как?
– Как, как… Как обычно. Режу, зашиваю.
Отрезаю, пришиваю. Ну, ты же знаешь, чем занимаются хирурги. Не тебе объяснять.
– Да, знаю, – Николай Черепанов поуютнее уселся в кресле и посмотрел на своего друга. – А вид у тебя не очень.
– Да устал, Коля, как собака! Надоела эта работа, эти бесконечные дежурства, бесконечные операции. Вот сегодня, например, привезли урода с двумя дырками. Два пулевых ранения – одна пуля застряла возле легких, а вторая в черепе.
– И
– Да никак пока. Как обычно. Прооперировал, будет жить. Если бы, конечно, меня не было, он бы уже умер.
– Кого ты все-таки оперировал?
– Да черт его знает! – с каким-то непонятным возмущением в голосе сказал Савельев, взял бутылку коньяка и наполнил рюмку. – Хватит про эту работу, надоело! Давай выпьем.
Лучше расскажи, как там, в Европе?
– Ты давно там был?
– Никогда не был и, наверное, уже не буду.
– А в Европе, Василий, все просто прекрасно. Там хорошо, если, конечно, имеешь деньги.
– Но ты-то их имеешь?
– Я имею.
– Николай, Николай, дай ты ему поесть!
Видишь, он весь зеленый, замученный и руки дрожат. Непонятно, как он еще доехал до дома.
Иногда даже не приезжает, спит там. Приезжает к утру, измотанный.
– Не так уж и страшно, как ты расписываешь.
– А вот это плохо, – сказал Черепанов, – ночевать надо дома, в комфортных, приятных условиях. Валентина, а нельзя ли кофе? – обратился Черепанов к жене своего институтского друга.
– Кофе? Пожалуйста, сейчас сварю.
– И покрепче, если можно.
– Да-да, покрепче, сейчас сделаю, – женщина догадалась, что мужчинам надо о чем-то переговорить и быстро удалилась на кухню, откуда послышалось звяканье посуды.
А мужчины выпили еще по рюмке коньяка, и хирург Василий Савельев придирчиво посмотрел на Николая Черепанова.
– У тебя ко мне какое-то дело.
– Да. Ты знаешь, очень важное.
– Говори, – взглянув на дверь, доктор Савельев чуть подался вперед, чтобы услышать то, что сообщит ему Николай Черепанов.
– Знаешь что, Вася, вот ты говоришь, сегодня привезли какого-то мужчину с двумя пулевыми ранениями и ты его из последних сил спас?
– Ну, в общем-то спас, – не без ложной скромности, взглянув в потолок, подтвердил доктор Савельев.
– Знаешь, зря ты это сделал.
– Как это зря?
– Ведь тот, кого положили на стол – самый настоящий бандит. Дважды или трижды сидел в тюрьме, руки у него по локти в крови. В общем, мерзавец еще тот.
– Ну и что? Я же хирург, а не судья, что бы приговоры выносить, и тем более не палач, что бы их приводить в исполнение, как ты понимаешь, и я должен спасать.
– Ну и зря.
– Да нет, не зря, Николай. Не мог же я сам, собственными руками его убить!
– А
– Как это? Я не понял. Он что, мне за это с того света деньги перешлет?
– Не понял? Я сейчас тебе все объясню, – и Николай Черепанов наполнил рюмки коньяком. – Ко мне обратились сегодня мои знакомые, очень хорошие люди, очень состоятельные.
Им очень хотелось бы, вернее, они бы очень обрадовались, если бы твой пациент отдал свою жалкую душу богу.
Слово «очень», ну очень нравилось Черепанову, и ему казалось, что оно должно запасть в душу Василию.
– Ну ты и скажешь! – недовольно поморщился доктор Савельев.
– Да-да, обрадовались бы и очень хорошо тебя отблагодарили.
– Хорошо – это как?
– А вот как, дорогой, – Николай Черепанов опустил руку во внутренний карман своего коричневого пиджака и извлек оттуда пухлый конверт. – Вот здесь половина – пять тысяч долларов. Если твой пациент завтра или послезавтра отдаст богу душу, ты получишь еще столько же.
– Ты серьезно?
– Его не надо закалывать вилкой, он должен сам умереть, тихо и спокойно.
Василий Савельев смотрел на конверт, лежащий на краю журнального столика, и размышлял.
– Ну, что скажешь? – через минуту спросил Николай Черепанов.
– Так ты говоришь, он бандит?
– Самый настоящий бандит. Мразь полная.
Ты что, наколок не видел?
– А кто тебя попросил, если не секрет?
– Хорошие люди, Вася, очень хорошие люди.
– Такие хорошие и такие скромные, что даже не хотят, что бы я узнал имена своих благодетелей?
– Да, именно такие.
Доктор Савельев как-то странно крякнул, и его цепкие пальцы потянули конверт за кончик.
– Бери, бери, – сказал Черепанов, – не бойся, никто об этом никогда не узнает. Кстати, он еще не успел прийти в себя?
– Да нет, не пришел. Думаю, очухается дня через два или даже позже. Понимаешь, пуля, вошедшая в голову.., если бы еще пару миллиметров и он был бы мертв.
– Да, если бы он был мертв, ты никак не смог бы заработать эти денежки. Платят-то в конечном случае все равно за мастерство.
– Да-да, я понял.
Василий Савельев с детства завидовал удачливым людям, именно завидовал, а не презирал их, и всегда мечтал быть богатым. Но пока это ему не удавалось, хотя хирургом он слыл замечательным, настоящим мастером своего дела, настоящим виртуозом. И сам он уже давным-давно не считал скольких людей спас от неминуемой смерти. Но чтобы вот так, специально убивать своих пациентов – этого он не делал еще никогда. Но, как выяснилось, за убийство платят куда больше, чем за спасение.