Комбат
Шрифт:
Справив нужду, мужчины не спеша, словно находились на прогулке, а не мчались в Москву по важному делу, неторопливо стали рассаживаться по джипам. Они переругивались, подшучивали друг над другом. Куртки оттопыривались, ведь у каждого под мышкой болталось по пистолету, а еще в машинах лежали лишь забросанные тряпьем и короткие автоматы Калашникова.
– Да, дорога… Не люблю я ездить на машине, – сказал один бандит другому, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье.
Петрович через
– Ты не выступай, а то пешком пойдешь. Да еще заставим что-нибудь нести – тяжеленькое.
Вот тогда тебе понравится.
– Ладно, Петрович, это я просто так базарю, от усталости. Надоела дорога, меня укачивает.
– Тогда спи, а то начал рассказывать тут…
Укачивает его. Ты что, баба беременная?
– Нет, Петрович.
– Что нет? Не баба или не беременная?
– Петрович, ты меня, наверно, за идиота держишь.
– Ну ладно, не базарь, молчи. Хочешь курить – кури. И не крутись.
Первый джип взревел мощным двигателем и, сорвавшись с места, помчался, набирая скорость. Второй джип понесся за ним. Между машинами расстояние составляло метров сто – сто пятьдесят. Оно иногда сокращалось метров до двадцати, затем вновь увеличивалось, но друг друга водители из виду не теряли, машины всегда находились в поле зрения. Так было договорено с самого начала, и водители сдерживали первоначальный уговор.
Петрович вновь взял в руку рацию, щелкнул клавишей. Но та как-то странно запищала. Лампочка индикации вспыхнула и тут же погасла.
– Да что ж такое! – Петрович принялся разглядывать рацию.
– Батарейки сдохли, шеф, – сказал один из догадливых парней.
– Тебе вечно все не так. То тебя укачивает, то теперь городишь чушь какую-то про батарейки. Здесь не батарейки, баран, а аккумуляторы.
– Тогда, значит, аккумуляторы сдохли.
– Ты сейчас сам сдохнешь! – Петрович принялся трясти рацию, пытаясь ее вернуть к жизни.
А парень, который пререкался с ним, вытащил из-за пазухи пистолет и принялся с ним играть, вытаскивая обойму и вправляя ее в рукоятку, затем вновь вытаскивая и впустую щелкая затвором.
– Хватит, надоел уже, – рявкнул Петрович, – спрячь пушку, а то еще пальнешь мне в задницу, так я тогда тебя дерьмо есть заставлю.
Понял?
– Понял. Только он не выстрелит.
– Заткнись.
– Скучно же ехать.
Петрович злился. Даже шрам над его левым виском налился кровью. И парень понял, что сейчас не до шуток, и их бригадир, который и так отличался крутым нравом, может разойтись, а тогда ему не поздоровится.
– Все, понял, понял.
– Надеюсь, еще раз объяснять не придется.
– Нет.
– Дурак,
Пистолет был всунут в кобуру, а бандит опустил руки в карманы. Но все равно продолжал нервничать и чтобы хоть как-то выйти из этого состояния, взял сигарету, прикурил и жадно затянулся.
– Хорош курить, дышать нечем! Уже глаза дым ест, – вновь рявкнул Петрович, зло и неприятно сверкнув своими узкими глазами под косматыми, сросшимися над переносицей бровями.
– Так мы же договорились.
– Я не знал, что ты такую дрянь куришь.
– Вроде бы американские…
– Американские в Америке продают, а у нас «Беломор» и фирмовые одним и тем же табаком набивают.
– Точно, украинские, – почему-то обрадовался парень, разглядывая пачку, – может, у вас лучшие найдутся, хотя мне все равно какие курить, лишь бы дым шел.
Тут лицо потерявшего терпение бригадира превратилось в зверский оскал, и парню стало не по себе. Он знал, что у их бригадира подобное проявление гнева бывает перед тем, как он бросится с кулаками и начнет избивать.
– Я могу и не курить.
– Сделай одолжение.
– Только последнюю затяжку, – парень затянулся так, словно собрался за один раз выкурить всю сигарету вмести с фильтром.
Бригадир толкнул в бок:
– Знаешь, почему мы ссоримся?
– Не-а.
– Волнуемся мы, вот и тянет поругаться, – бригадир забрал из рук парня пачку и выбросил ее в окно.
А в это время во втором джипе все трое, кроме водителя, начали играть в карты. И самое интересное, играли не на деньги, как это водится у людей подобного рода занятий, а на интерес. Игра становилась все азартнее и азартнее.
Все так увлеклись, что уже не смотрели по сторонам, а следили лишь за руками партнеров, за тем, как тусуются и переворачиваются карты, мысленно пытаясь отсчитать очки и определить, кто же выиграет.
– Ну вот и все, – сказал Лева, – у меня лучше, чем двадцать одно – золотое очко.
– Не может быть.
– Может.
Словно по велению волшебной палочки уже третий раз выпадало по два туза кряду.
– Так не пойдет, – сказал один из парней.
– А ты что видел? Хочешь сказать?
– Нет-нет, я ничего не хочу сказать.
– Вот это другое дело, – Лева ехидно улыбнулся. – Так что, братва, вы мои должники. Как вернемся в Питер, я уж с вами разберусь.
– Никогда больше с тобой играть не сяду.
– Ясное дело, ты так всегда говоришь, – Лева отвернулся от проигравших и посмотрел на передний джип. Тот замигал и съехал на обочину.
– Тормози, чего у них там стряслось?
– Да они просто мудаки, пивом опились, будем теперь у каждого куста останавливаться.