Комбриг
Шрифт:
Но не всё так безнадёжно. Детективов в Светлом Будущем Иван Яковлевич насмотрелся и начитался. Был там один со схожей ситуацией. Интересный способ нашёл автор, чтобы расправиться со спрятавшимся в тюрьму убийцей. Попробовать решил полковник осуществить этот изыск мысли писательской на практике.
Только это всё послезавтра. Сегодня нужно устроиться в гостинице, вымыться, поесть и выспаться. Все великие дела нужно начинать утром в понедельник. Завтра воскресенье 17 апреля. Или по-польски Kwiecie'n, что означает цветок. Пока, не сильно похоже, весна в этом году получилась затяжная, и только-только начали почки набухать. Но кое-где по дороге уже почти распустившиеся цветы розовые на абрикосах видели. Красиво
В Хотеле «Атлас Делюкс» свободных номеров было всего два. Всё позанимали приехавшие на свадьбу родственники прокурора. Не бедный прокурор и родственники. Только два самых дорогих номера остались. Пришлось Лабесов поселять в одноместный номер и раскладушку туда дополнительно заказывать. Застеснялась Малгожата на одной кровати со взрослым мужиком спать, хоть он и брат её родной. А Брехту с интербригадовцами достался двухкомнатный люкс. Правда, кровати тоже всего две. Ну, на земле спали вповалку, перетерпят пацаны одну ночь, потом гости съедут и Брехт переселится.
Помылись в тёплой воде, а вот с рестораном обломались. Весь заказан. Брехт попросил на вынос чего организовать, хоть объедки с барского прокурорского стола. Принесли тазик перловки с большими кусками мяса и свежий белый хлеб. Напоролись ячменя и пошли спать. Иван Яковлевич прямо отрубился, едва голову донёс до подушки.
Событие пятнадцатое
Хитрые и коварные врачи спрашивают, где болит, а потом давят туда и бьют молоточком!!!
– Скажите, коллега, а больной перед смертью потел?
– Да…
– Это хорошо…
Вокруг «Мерседеса» крутились любопытные. А там, где крутятся любопытные, рано или поздно появляются заинтересованные. Появятся и решат, что им эта хреновина зелёная нужней.
Брехт проснулся утром раненько, распинал интербригадовцев и заставил вместе с ним зарядку сделать, потом душ все приняли, вышли на улицу, а там толпа не толпа, но суетятся укро-поляки вокруг машинерии немецкой. Самые смелые даже потрогать норовят. И ведь что плохо, ночью опять был дождь, всю ночь, и грязь маскировочную с тёмно-зелёного чуда смыл. Сверкает, пусть и не на солнце, небо по-прежнему в тучах, но сверкает, один чёрт. Надо было меры принимать. Брехт вернулся в гостиницу и поинтересовался у администратора, а где на пару неделек можно домик снять и чтобы там большой гараж был или сарай на худой конец. Ласло ему перевёл требования и пан задумался.
— Две недели? Тысяча злотых и вам сдам свой дом, с одним условием, вы покатаете моих детей и позволите фотографу снять нашу семью внутри кабриолета с откинутым верхом.
Чудны дела твои господи.
— А вы пан …
— Томек, называйте так, — сухой как дистрофик мужичок ростом с Брехта протянул руку.
Пришлось пожать. Вообще, Иван Яковлевич старался с хроноаборигенами в близкие контакты по возможности не вступать. Тело Штелле не привито, а тут куча разных вирусов и микробов летает, и ползает по людям. И нет антибиотиков, да, вообще, лекарств почти нет. Даже Новальгин из Америки ему китайцы контрабандой доставляют.
— Пан Томек, а вы это время где будете жить? — тысяча, в целом, и не такие большие деньги. Пятьсот рейхсмарок, месячная зарплата Карла
— У нас во дворе есть флигель, пока там поживём.
— Хороший гараж?
— Не гараж — большая конюшня, мой отец выезд держал, сейчас брат тоже лошадей держит, но уже скаковых дюжину, конезаводчик, но это увлечение, а так он доктор, — не остановить было дистрофика Томека.
Стоп. Доктор. А вот с этого момента поподробнее.
— Договорились, пан Томек. Чем быстрее переедем, тем лучше, но мой двухместный люкс за мной и оставьте. Тут у вас неплохо, горячая вода, радио. Газетный киоск рядом и ресторан под боком. А вот мои товарищи и машины побудут у вас. Это далеко?
— Не очень. Недалеко от тюрьмы на Лонцкого. Тихое местечко. Вам понравится.
— Тюрьма это хорошо, значит рядом полиция?
— Точно так, вельможный пан, прямо в здание тюрьмы есть полицейский участок. — Обрадовался заключённой сделке поляк.
Сели в машины, прокатились до домика Томека Крутицкого. Особняк целый и через крытый переход ещё и флигель. Имея такое богатство нуждаться так сильно в деньгах, что на две недели переехать всей семьёй в две небольшие комнатки. Пан Томек объяснил, что дочку замуж выдают, нужно большое приданое. За богатого заводчика отдают девочку. Брехт в пол уха слушал, всё решал, как перейти к вопросу брата. Ему нужен для двух дел был медик. И тут сам Крутицкий о нём заговорил, дескать брат денег-то даст на свадьбу, доктора много зарабатывают, особенно зимой и весной, но берёшь ведь чужие, а отдавать приходиться свои.
— А что, пан Томек, у вас брат в больнице работает или у него частная практика?
— И то, и то, и в больнице людей принимает, он терапевт, и на дому, а если надо, то и сам к больному прогуляется. Конечно, если больной того заслуживает, — и пан администратор отеля потёр пальцы в универсальном жесте.
— У меня шею дёргает иногда, могу я к нему обратиться? — закинул удочку Иван Яковлевич.
— Конечно, были бы злотые, он, кстати, недалеко живёт, на вашей машине и за пять минут доберётесь.
— Завтра, сегодня же выходной. — Брехт повернулся к соратникам, — Так парни, давайте переселяйтесь, а мы с пани Малгожатой прогуляемся по городу, купим свежих газет и она мне их в номере у меня переведёт, а в шесть вечера приезжайте в ресторан отеля, поужинаем и заберёте Малгожату. Там и план на завтра обсудим. Да, Хуан, Федька, вы не болтайтесь по городу без Ласло, да и с Ласло шибко не болтайтесь. Отсыпайтесь лучше в этих графских развалинах. — Брехт согнул руку, — Пани Малгожата, пройдёмте. Цепляйтесь.
Глава 6
Событие шестнадцатое
– Больной, просыпайтесь, сейчас температурку померяем, свечечку поставим…
– Доктор, может не надо, у меня ещё с прошлого раза подсвечник болит…
Доктор Влодзимеж, что перевела Молгожата, как «мирный правитель», был полной противоположностью своего брата Томека Крутицкого. Докторам с таким субтильным строением, как у пана Томека больные доверять не будут. Сам вон, еле живой, разве такой вылечит?! Доктор должен быть плотненький и с ямочками на чуть-чуть пухленьких щёчках. А ещё из халата или пиджака цивильного должно намечающееся пузико чуть выпирать, и на этом пузике на толстой золотой цепочке обязан висеть золотой же брегет, солидной швейцарской фирмы. Доктор должен брать больного за пульс одной рукой, а второй отщёлкивать крышку, инкрустированную камешками самоцветными, на золотых часах и под мелодичный перезвон механизма, что швейцарские гномы в него умудрились впихнуть, отсчитывать биение и наполнение, наблюдая за секундной стрелкой. Вот она десять секунд пробежала, доктор должен брови насупить, глаза чуть закатить и в уме это «пятнадцать» на шесть умножить.