Комбриг
Шрифт:
— Блин блинский, там же Малгожата, ещё облюёт все внутренности красавца.
Событие восьмое
В ужасных американских мультиках кот постоянно пытался убить мышонка, а мышонок — кота. То ли дело добрые советские мультики, где маленького мальчика подозревают в убийстве дедушки с помощью лопаты.
Ласло вышел из ступора неожиданно. Прямо вот сидел себе сидел с выпученными глазами, а потом на плоховастом немецком проблеял:
— Ви иха убиватька?! Савсемь. Матка Боска. О йа пьйэрдоле. Что есть теперя?
Брехт пока гонки по дороге вполне себе нормальной устраивал, мысль
— Это были переодетые германцы. Диверсанты, Они хотели взорвать поезд. Это был воинский эшелон, он вёз войска к границе. Взорвали бы и тысячи польских воинов погибли, так и не добравшись до границы. — А что нормальная версия и не проверишь при всём желании.
— Германццццы? Немциы? Диверьсьянты?
— Точно. Диверсанты. Поезд с поляками хотели взорвать.
— Надо ехать полиция! — теперь почти нормальные глаза, голубые и не выпученные.
— Не надо ехать в полицию. Они нас задержат и будут долго выяснять, что да как, но я-то иностранец, меня потом отпустят, а тебя отправят в армию и на фронт сразу, а Малгожату тоже на фронт, в госпиталь, и обоих вас там убьют. Я вашему отцу обещал, что вас в армию не возьмут. Ферштейн!!!
— A furman? Na koniu? (А возчик? На лошади.) — после минутной паузы.
— Возчик поляк. Он свидетель. Это ненужный свидетель. Он видел мою машину. Она приметная. Рассказал бы в полиции. И всё, нас найдут и опять тебя в армию. Тебя с Малгожатой спасал.
— Это грех. Матка Боска.
— Как будет время, зайдём в костёл поставим свечку и пожертвуем на что там у вас положено? Молебен? Мессу. Не специалист я.
Через час Брехт остановил машину и, расстелив карту на коленях, ткнул пальцев в точку, под которой было написано Катовице. Нда, поменялась история. Именно с удара немцев по Катовице и началась Вторая Мировая. Здесь первого сентября 1939 года немцы нанесли основной удар, полностью разгромив противостоящие им польские части. И они, получается, приближаются к левому флангу наступающей на Ченстохов десятой армии вермахта? Сейчас всё не так? Немцы же не взяли ещё Чехословакию, разделив её на Чехию и Словакию. И их десятая армия в лучшем случае вторгнется в Чехию, а нет, ещё в Чехословакию. И до границы им так просто, как в прошлый раз, не добраться, чехи тоже будут воевать. А скорее всего, немцы и не полезут на них. Им теперь бы с Францией и Польшей справиться. Англия на суше воевать не будет, но флот, изрядно поредевший немецкий после феерического захода «Зоркого Сокола» в «Пальму», загонит в порты на Северном и Балтийском море, и организует блокаду. А ещё постарается разбомбить на верфях флот броненосный, который строят немцы. Ладно, там пусть бодаются, остановился Брехт посмотреть по карте, а нужно ли им ехать в пограничный город, чтобы попасть во Львов. Потыкал пальцами в разные кружочки. Краков, Перемышль или сейчас Пшемысль. Нет, по-другому во Львов не попасть. Или придётся делать огромный круг, чуть не через всю Польшу. От Катовице до Вроцлава, который они объехали по просёлкам, около двухсот километров. Бензин пока есть. Можно ехать, меняться с … Стоять! Бояться! А как там Малгожата?
Иван Яковлевич глянул на Ласло, можно ли его оставлять одного в машине, не стартанёт пан в обратном направлении к ближайшему полицейскому участку? Парень сидел смирно, погружённый в свои мысли. Нет, сестру он не бросит, решил про себя Брехт и вылез из «Форда». Его зелёное чудо остановилось в пяти метрах позади.
— Отставить слёзы! — открыл Брехт дверь.
Три пары глаз на него уставились, все с разным выражением. Голубые с испугом, карие испанские с осуждением, как же дивчулю до слёз довёл, а карие итальянские с вопросом, когда ещё постреляем.
— Малгожата, это были переодетые немецкие диверсанты, они хотели взорвать тот поезд, что перевозил тысячу польских военных. Они не знали, что я владею немецким и проговорились, типа, надо их всех убить, а то они помешают взорвать паровоз с военными. И машины хотели потом забрать. Пришлось спасать ваших солдат и самих себя. Война! На войне убивают.
— Немцы? — одну руку убрала от покрасневших глаз.
— Нацисты. Фашисты! Они пришли на вашу землю убивать поляков. Они целую тысячу людей бы взорвали в этом поезде.
— А вы пан Отто? Вы же тоже немец? Вы своих убили? — второй глаз освободила.
— Я только по рождению немец, а всю жизнь жил в Испании. Там сейчас эти фашисты и плюс итальянские ещё убивают испанцев, которые захотели жить свободными, без всяких королей. — Даже сам себе поверил, так страстно и пафосно сказал.
— Но всё равно вы их всех убили и даже Ванья стрелял. — Отодвинулась чуть от продолжавшего гладить её по голове Хуана.
— А что надо было делать? Позволить им убить тысячу поляков и нас заодно, и вас пани Малгожата? — махнул рукой Брехт, ну, типа, чего убогим прописные истины объяснять.
Девушка потёрла глаза кулачками, поджала губки и вдруг выдала.
— Научите меня стрелять, пан Отто?
Твою налево. Ещё одна интербригадовка на его голову.
— Обязательно, пана Малгожата. Чуть позже, сейчас нужно ехать. Ванька, выдержишь ещё пару часов за рулём?
— Конечно, товарищ полковник, — по-русски ответил. Конспиратор хренов.
Слово полковник, оно и на польском не шибко отличается.
— Вы, пан Отто, полковник? — глаза ещё красные, но уже голубые и боевые.
— Полковник. Всё поехали, давай Ванька не отставай, — Брехт вернулся к Форду.
— Ласло, вот тут на карте по дороге, есть город или городок Ополе, садись за руль. Туда едем. Там, наверное, и заночуем. Нужно заправиться. Поесть, поспать.
Событие девятое
Мужик приходит к переводчику английского:
– Слушай, как правильно перевести фразу: "I don`t know"?
– Я не знаю.
– Вот, блин, никто не знает.
Это должно называться — невезуха. На въезде в город (в городок, в городочек) Ополёк стоял полицейский патруль. Возможна масса вариантов, событиям на переезде нашлись очевидцы, и они всё полиции про тёмно-зелёный «Мерседес» рассказали. Самый хреновый вариант. Ещё можно предположить, что просто началась война и для спокойствия граждан выставили на въезде во все города патрули. Просто бдить и своим бравым видом вселять в поляков уверенность в скорой и неминуемой победе Речи Посполитой. Это был самый хороший вариант. Между ними могло находиться ещё несколько десятков причин, зачем эти три человека на мотоцикле здесь окопались.