Комиссар
Шрифт:
— А вот и наш герой дня! — Алмазов подошел в окружении группы офицеров. — Господа, хочу, чтоб вы первыми узнали о грядущем преобразовании в правительстве. Законопроект пока не утвержден Директорией, но по существу вопрос можно считать решенным. Мы создаем департамент охраны государственного порядка в составе моего министерства. Полковник Щербатов любезно согласился его возглавить, а заодно принять должность товарища министра МВД.
— Но разве вопросы охраны порядка не в ведении контрразведки? — спросил кто-то из офицеров.
— Контрразведка занимается вопросами тактического значения, —
— Что-то вроде большевистской чрезвычайки, в таком случае?
— Само название “чрезвычайная комиссия“ указывает на временный характер работы учреждения, — сказал Щербатов. — Как и многие большевистские затеи, чистая непродуманная авантюра. Охрана государственного порядка же должна осуществляться на постоянной основе. Большевики провозгласили классовую войну; наша же цель — классовый мир. Классовый мир может быть выстроен только в условиях четкого, ясного, рационального порядка, при котором каждому отведено его место.
Оркестр заиграл “Дунайские волны”.
— Ах, это мой любимый вальс! — вздохнула Вера. Михайлов, ослепительно улыбнувшись, подхватил ее за талию и увлек в круг танцующих.
— Но разве возможно в нынешних условиях избежать террора? — спросил другой офицер.
— Разумеется, в первое время террор неизбежен, — ответил Щербатов. — Пока не закончена война, и в послевоенный период. Надо смотреть правде в глаза: будут расстрелы, тюрьмы, концентрационные и фильтрационные лагеря. Невозможно вывести истерзанную междоусобной войной страну к стабильности и процветанию, не отсекая гнилые и безнадежно испорченные части общества без всякой жалости. Но если большевики не могут предложить обществу ничего, кроме непрерывного и нарастающего террора, то для нас эти меры будут лишь временными. Суть нашей деятельности — в умиротворении мятежной страны. Если установление государственного порядка неизбежно потребует насилия, то его поддержание должно стать бескровным.
Госпожа Алмазова, лучезарно улыбаясь, вступила в круг беседующих мужчин.
— Давайте же оставим беседы о политике для суровых будней, господа, — поспешно сказал генерал. — Сегодня праздник. Нам должно быть стыдно, что дамы скучают! Не так уж много балов мы могли им предложить в последнее время.
— Вас можно поздравить, — сказал Алмазову Щербатов, когда офицеры разошлись. — Сегодня вы отстояли наше демократическое правительство.
— Социалисты это, никакие не демократы, — лицо Алмазова скривилось. — От большевиков отличаются разве что тем, что упустили власть в стране. А так одним миром мазаны, и болтаться бы им на соседних виселицах. Полагаете, мне приятно было прерывать гимн Империи в угоду этому сброду? Я ведь по глубокому своему убеждению монархист, Щербатов.
— Как же вы относитесь к последнему русскому императору?
— Как и любой монарх, Николай был послан России Богом. Полагаю, в наказание за грехи, которые нам только предстоит еще искупить. Император ввел страну в мировую войну, разрушившую миллионы семей — а сам радел прежде всего об интересах семьи собственной. Романовы утратили как юридическое, так и нравственное право на престол. Однажды, возможно,
— В чем вы видите первоочередную цель этого союза?
— Без правительства, издающего законы и контролирующего их соблюдение, мы не сможем покончить с таким уродливым явлением, как атаманщина. Постоянно поступают донесенья о бессудных, жестоких и, главное, бессмысленным расправах, чинимых над населением казаками Семенова, Анненкова и других атаманов. Они грабят, насильничают, мучают и убивают без разбора, и тем возбуждают такую ненависть к представляемой ими власти, что большевики могут только порадоваться наличию таких ценных и благодетельных для них сотрудников. Население должно видеть в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а не худших мучителей, чем комиссары.
— Проблема с атаманами в том, что ими невозможно управлять, — ответил Щербатов. — Я полностью с вами согласен, атаманщина должна быть искоренена самым решительным образом. Хоть и не тотчас же, а когда в войне с большевиками будет достигнут перелом и мы получим преимущество. А пока мы подготовим для этого почву, изыскав Новому порядку союзников во всех слоях населения. Лучшие люди страны могут и даже должны оказывать ОГП содействие в выявлении и уничтожении вредоносных элементов. Общество в тесном сотрудничестве с властью станет очищать само себя.
— То, о чем вы говорите, в народе называют “чужими руками жар загребать”, — нахмурился Алмазов. — Впрочем, на войне хороши все средства. Сейчас, однако же, неподходящее место и время для обсуждения этих вопросов. Смотрите, моя дражайшая супруга ведет к вам свою очередную протеже. Будьте предельно осторожны, полковник, более двух танцев с одной барышней — и вы уже жених. Женихов теперь остро не хватает, а ваша карьера на взлете, потому невесты откроют на вас сезон охоты. Вам, вне всякого сомнения, следует жениться, но я бы рекомендовал не спешить с этим. По-настоящему хорошую партию вы сможете составить через год-другой.
— Я приму это во внимание, — ответил Щербатов и обернулся к госпоже Алмазовой и ее протеже с самой любезной улыбкой.
Протанцевав с разными барышнями четыре перемены, Щербатов нашел Веру в обществе Михайлова.
— Вот, Андрей не даст соврать, — говорила Вера, — я всегда ненавидела войну. Свою жизненную миссию я вижу в том, чтоб исцелять нанесенные войной раны.
— Вы говорите о благородном труде сестры милосердия? — улыбаясь, спросил Михайлов.
Как и многие дамы, Вера в патриотическом 1914 году окончила сестринские курсы.
— В том числе и о нем. Но мои амбиции простираются дальше того, чтоб перевязывать раны нашим доблестным воинам. Я говорю об исцелении общества.
— Вот как! И какими же, позвольте полюбопытствовать, методами вы намерены исцелять общество? — Михайлов, кажется, все еще считал разговор шуточным.
— Методики исправления и усмирения человеческой природы известны с древнейших времен, — серьезно ответила Вера. — Если мы изучим и модифицируем их с помощью достижений современной науки, они смогут стать по-настоящему эффективными, а в перспективе даже и массовыми.