Коммандер
Шрифт:
– Благодарю, – холодно отозвался маг, – но я могу обратиться к канонику напрямую.
– А как вы оказались на службе церкви? Это такая редкость – маг в монастыре!
– Я не служу церкви. Я, как бы…рядом. Когда я нужен, меня зовут, когда нет – обо мне забывают. И привлекают меня к делам по личной инициативе каноника. Уверен, если бы наверху, – маг закатил глаза, – скажем, в канцелярии экзархата, узнали бы о таком нарушении благочиния, Тереллину бы не поздоровилось.
Засим он откланялся.
Через два дня пришел отряд пехотинцев, которым командовал некий
Отряд Рейсснера, несмотря на мою антипатию к командиру, в целом производил неплохое впечатление. Семьдесят восемь рыл, плохо выбритых, но довольно здоровых. Два офицера – ротмистр Николас Рейсснер, чернобородый здоровяк, и лейтенант Дитрих Майнфельд, высокий, крепкий тип, постоянно ходивший в кольчужном койфе. Два сержанта. Солдаты, судя по выговору – в основном с берегов Таала, где люди славятся выносливостью и склонностью к ереси. Почти у всех есть или кольчуга, или колет из толстой кожи, и решительно у всех – айзенхут или шпангенхельм. Мечей, конечно, мало, в основном – топоры или тесаки, но зато у каждого есть что-то на древке – или копье, или глефа, вулж, альшпис, или просто готентаг. Тут наша монастырская стража, намного хуже вооруженная и снаряженная, не выдерживала никакого сравнения с людьми Рейсснера.
Боевого опыта этим ребятам тоже было не занимать.
– С кем вам довелось сражаться последнее время? – спросил я Майнфельда.
– Два года мы служили под началом Бреттенхера фон Риттау, знаменитого наемника, в западном Миддланде. Воевали с врагами барона фон Эренхард-Липпе. Не вылезали из осад! Потом ребятам это надоело, и мы перешли на службу к герцогу фон Волленбургу. Участвовали в двух походах на оловянщиков, сопровождали обозы герцога в Лайтенц и Мариенстад. А две недели назад нас вдруг погрузили на баржи, и отправили вверх по Рейку через весь Кенигсланд, и вот мы здесь.
– Воевали ли вы с орками?
Майнфельд повел плечами.
– Среди солдат многие наверняка с ними встречались. Но всему отряду с орками воевать не доводилось. Нет у князей времени на орков. Слишком уж много забот доставляют люди!
Поскольку все были в сборе, пора было выступать. Рыцарь отправился за вещами к своей вдовушке, а я, пока лавки не закрылись, побежал за подтверждением векселя.
Менялы в Андтаге сидели на Монастырской улице, недалеко от собора. Там же была контора нотариуса Тимме. Его прекрасный каменный дом стоял буквально в двух шагах от монастырской ограды.
Подойдя к крепким дубовым дверям, я взялся за толстенное железное кольцо и постучал. Вскоре открылось окошко, и мрачный слуга уставился на меня. Узнав, кивнул и принялся греметь засовом.
Нотариус, изучив документы, поставил на них свою печать. Тем самым он подтвердил, что вексель настоящий и назначенная в
– Интересная вещь, – промолвил он, поднося пергамент к свече, – впервые вижу, чтобы светские власти поручались за церковь…
– Что-то не так, мэтр Тимме?
– Нет, отчего же. Все в полном порядке. Такая сумма, конечно, нуждается в поручителе. Просто … ни разу не видел еще такой печати, – задумчиво говорил он, глядя на оборот векселя. Позвольте мне сверить оттиски.
Пройдя за конторку, он долго листал объемный том с изображениями графских и герцогских гербов. Под каждым стоял оттиск печати соответствующего знатного лица.
– Вот она. Дом Волленбургов. Никогда еще не видел ее на документе!
На странице нотариальной книги стоял графский герб. Под ним - печать, идентичная стоявшей на оборотной стороне векселя.
– Гетц фон Волленбург, граф Виндесхайма, поручился за исполнение по этому векселю. У вас очень серьезная бумага, герр Андерклинг. Не потеряйте ее!
– Будьте спокойны, – ответил я, раскланиваясь с мэтром. Дел было еще много.
Зашел к сапожнику - тот обещал закончить мой заказ к утру. Заглянул к Аззи, сообщить ей, чтобы собиралась в путь. Надеялся пообщаться с ней поближе, но, как оказалось, в комнату к ней подселили еще пару женщин - светомолок, совершавших паломничество по монастырям.
Эйхе, узнав, что все практически готово, назначил выступление на завтра. Но мне оставалось разрешить еще два вопроса – с конюшим и злосчастным жеребцом, и с камерарием и деньгами.
Барышник продал большую часть скотины, но денег все равно не хватало. Осталось две коровы, старые и негодные к дойке, и несколько овец. Тут мне пришла в голову мысль. Ведь нам в поход все равно понадобятся припасы! Я забежал к Тереллину, оторвав его от дел в скриптории.
– Каноник, мне действительно нельзя обналичить вексель в Андтаге?
– Определенно! – отрезал он, недовольный, что я оторвал его от дел.
– Но нам нужно приобрести припасы на первое время. Могу ли я взять деньги, которые должен сдать камерарию – ренту за землю, собранную мною в последний раз?
Каноник расспросил о требуемых суммах и на что я собираюсь их потратить.
– Нужно купить хлеба, эля, пшена и мяса в поход, шанцевый инструмент, конскую сбрую, палатки…
– Довольно. Приобретай что нужно, с братом Адабельтом я все решу. Но – ничего сверх необходимого! Эль и мука есть в монастыре. Можно взять сыр и солонину. Не стоит тратить деньги там, где можно взять свой продукт!
– В таком случае нам еще бы пару повозок и лошадей… И возниц к ним. Я бы взял Даррема. Он толковый серв, и еще кого-нибудь.
– Хорошо. Возьмите что надо, а брата Гонория я предупрежу. И, раз уж вы зашли- возьмите это!
Он достал из бюро два амулета – Поисковик, очевидно, полностью заряженный, и защитный амулет. Приняв этот серебристый диск в синим камнем в центре, я внутренне присвистнул от удивления. Амулет оказался очень знакомым – именно за ним меня четыре раза посылали в развалины Нулна!