Компрессия

Малицкий Сергей Вацлавович

– Неужели? – удивился Стиай.

– Да, – кивнула Моника. – Если бы он захотел этого.

– Одного желания маловато, – заметил Миха, сбрасывая рубашку. – Я бы не отказался от глотка воды.

– Готовлю-готовлю, – заторопился Билл. – Напиток горячий, но сил прибавит и от жажды избавит. А некоторых и согреет!

– Да, хотелось бы, – кивнул Стиай. – Конечно, двести метров до башни – они и остались двумястами метров, но в первый раз ты меня, Билл, порадовал крепким морозцем и вьюгой!

– Подождите! – Моника растерянно уставилась на ноги Билла. – Только теперь поняла. Вы выздоровели?

– К сожалению, только во сне, –

рассмеялся Билл, окуная глиняные кружки в котел. – Но если когда-нибудь мне придется бежать от кредиторов или слишком уж работоспособных партнеров, – Билл погрозил Стиаю пальцем, – я удалюсь туда, где мои ноги будут работать как следует!

– Билл, – Сиф перевернулась на спину и кивнула в сторону Михи, – а ведь его легкость не помешала ему!

– Секунду! – Билл подошел к Михе, протянул ему кружку, поймал его за руку, то же самое проделал с рукой Моники. – Вы встретились у входа?

– Нет. – Моника осторожно отхлебнула глоток горячего напитка. – Я пришла в себя посреди пышущей жаром пустыни. Откровенно говоря, едва не свихнулась от реальности пейзажа вокруг. Башни не разглядела сразу, зато увидела пару соблазнительных миражей с пальмами и голубыми озерами. Постояла на месте ровно столько, чтобы прийти в себя и попытаться выбрать, к какому из миражей мне двигаться, как услышала крик Михи. Он нашел меня и потащил к башне. Если бы она была не в двухстах метрах, а в километре, я бы обгорела. Да я и так почти обгорела. Это отразится на мне при пробуждении? Да, вообще мы спим, или что? Подождите! Это не может быть сном! Признайтесь, вы усыпили нас, а потом затащили куда-нибудь? Это розыгрыш? Что это?

– Удивительно. – Билл отпустил руки, почесал затылок. – Вы оказались с Михой в одном сне, точнее, он оказался с вами, Моника, в одном сне. Не иначе, как кто-то из вас этого очень захотел. Довольно неожиданно, что ж, всякий опыт прежде всего фундамент размышлений и последующего опыта.

– Что это? – настойчиво повторила Моника. – Мне ответит кто-нибудь, это розыгрыш или нет?

Она подняла голову, обернулась и восхищенным взглядом окинула убранство покоев Билла.

– Мы это называем – Буардесленд! – рассмеялся Стиай. – Если бы не исследования, Билл не вылезал бы отсюда!

– Подождите. – Миха сосредоточенно щипал себя за руку. – Я чувствую боль, но не просыпаюсь. Как проснуться?

– Проснуться просто, – улыбнулся Билл. – Нужно засунуть два пальца в рот, поймать волоконце утвердителя и вытащить его. Тот, кто это сделает, здесь исчезнет.

– А в кресле у океана появится? – поднял брови Миха.

– Я начинаю тебе завидовать, – обернулась к нему Моника, зацепив по пути взглядом Кидди. – У тебя интересная работа! Похоже, ты наконец выспишься!

– В кресле у океана никто не появится, – рассмеялся Билл. – Там вы только проснетесь. Кидди, покажите, как это делается.

49

Моника бросила ему линию, когда Кидди отошел от кафе километра на три. На это потребовалось около часа. Он брел по старинным улицам, огибая то ли зевак, то ли туристов, минуя многочисленные ресторанчики и кофейни, заходя в торговые залы и останавливаясь у автоматов, предлагающих невообразимую и абсолютно ненужную чушь. За этот час Кидди поменял одежду и теперь ничем не отличался от толпы, разве только громадные очки Порки притягивали к его лицу чужие взгляды. Теперь на него были надеты три бледные футболки разных оттенков, каждая

последующая из которых была шире предыдущей размером, уступая ей длиной, и странные штаны, расширяющиеся к коленям и вновь сужающиеся к лодыжкам. Кидди делал покупки, не задумываясь, так же, как, не задумываясь, человек движется, вовсе не уделяя отдельное внимание каждому шагу. Он шел медленно, почти прогуливаясь, и вспоминал, с каким удивлением пытался понять когда-то, как можно жить в этом районе, в этих приземистых малоэтажках с крохотными оконцами, низкими потолками и с отсутствием минимальных удобств, хотя бы парковок для купе. Не совпадало живущее внутри него желание комфорта с этим законсервированным прошлым. С другой стороны, разве кто-то предлагал ему жить в старом городе? Раньше говорили, что любая квартирка в этих стенах стоит дороже десяти люксов в жилых гигантах. Неужели из-за того, чтобы не иметь возможности пользоваться услугами службы мгновенной доставки, а лично бродить за покупками по магазинам? Никогда бы он не согласился тратить собственную жизнь на те хлопоты, которых можно избежать. Моника бросила линию как раз тогда, когда он, только что поменяв обувь, примерялся к странной шляпе с двумя козырьками.

– Ты где?

Она явно готовилась закипеть от бешенства. Кидди неожиданно стало смешно, смех на него накатил холодный и злой, он нахлобучил на голову нелепый головной убор и едва удержался, чтобы не расхохотаться.

– Послушай, никак не могу отвыкнуть от униформы. Сейчас такое носят! Оденься я так восемь лет назад – за мной ходили бы зеваки!

– Ты где? – повторила она нервно.

– Не вижу названия улицы. Бреду пешком со стороны медицинской академии в сторону центрального парка.

– Мог бы спросить у кого-нибудь или справиться у опекуна. Виделся с Брюстером?

Она явно пыталась утихомирить собственную турбулентность. Кидди коснулся чиппером кассы и вышел на улицу. Все-таки старый город изменился, и изменился не только видом наполняющих его людей. Что же в нем не так?

– Да, поговорили. Посидели в кафе. Я могу попросить тебя об одолжении?

Она затаила дыхание.

– Мне нужно получить информацию о сканировании Михи. У Брюстера был пожар в лаборатории, данные могли сохраниться только в управлении опекунства. Ты, как… прямая наследница, имеешь право их потребовать.

– Зачем тебе они?

– Мне нужно знать.

– Ничего не получится.

Она сказала эти слова не спокойно, а устало.

– Почему же? Ты уже пробовала?

– Да, я получала файлы по просьбе Стиая. Он сказал, что они ему нужны для заключения. Спроси у него о результатах.

– Не хочу. – Кидди почувствовал, что ребристый комок ползет к горлу. – Попроси еще раз.

– Не получится!

А Моника изменилась! Злость, недовольство вмиг обратились усталостью и обидой и тут же снова сменились злостью, раньше она неизменно приходила к слезам.

– Не получится! Я пыталась получить файлы второй раз, опекун отказал мне. Сказал, что файлы уже выданы, воспользуйтесь теми копиями, что получены раньше, они не изменились. Или ты хочешь, чтобы я начала процесс против управления опекунства?

– Зачем тебе были нужны файлы второй раз?

– Рокки просил!

– Когда?

– Примерно через месяц после того, как Миха умер.

– Ты говорила об этом Стиаю?

– Нет, Рокки просил никому не говорить.

– Но ведь Стиай наверняка просил сообщать ему о Рокки.