Компрессия
Шрифт:
– И точно, – вспомнил о мясе Вист и поспешил вперед, сосредоточенно вертя на руке умолкнувший чиппер.
– Вы для каждой партии устраиваете побоище? – спросил Кидди, вздрагивая от начавшейся за спиной канонады.
– Вы на сегодня пока еще только восьмые, а зверье каждый раз как новенькое, – ответил Вальд.
– А вы? – поинтересовался Кидди.
– Я программа, – ответил инструктор. – А программа не может каждый раз запускаться с нуля, опыт должен сохраняться.
– Разве здесь нужен опыт? – удивился Кидди.
– Нужен, – кивнул Вальд и только при этом кивке Кидди почувствовал, что перед ним орг. – Во второй партии один умник снес тепловым зарядом дом Билла.
– Дом Билла, – задумчиво повторил Кидди. – Надеюсь, в нем ничего не пострадало?
– Дом тоже программа, – повысил голос Вальд, чтобы перекричать выстрелы, и
– Как вам здесь? – повернулся к женщине Кидди.
– Я бы осталась, – неожиданно ответила она. – Вот только, чтобы без зверья. А лучше всего тот самый цветущий сад, о котором говорил менеджер. Лет на десять. Чтобы никуда не торопиться и чтобы все наконец от меня отстали! Интересно, от этого мяса не поправляются? И как тут с… Господин Вальд, простите за нескромность, скажите, в компрессии можно забеременеть?
Вальд не ответил. Он вдруг опустил руки, согнулся, но не выхватил импульсник, а бросился вниз, к огневому рубежу, но не успел. Вспышка ослепила Кидди, взрывная волна сбила с ног, а разорвавший воздух грохот едва не лишил слуха. В пяти метрах на песок упала выпотрошенная половина тела Вальда. Со стороны геймеров донесся боевой клич. Арма с трудом села и принялась вытряхивать из волос песок.
– Уроды! – задохнулся от возмущения Вист, пытаясь собрать с песка разбросанное взрывом мясо. – Уроды.
– Они не убьют нас? – заплакала Арма, не в силах оторвать взгляда от торчащих из груди Вальда световодов.
– Не успеют, – стиснул зубы Кидди. – А что касается беременности, она в компрессии может наступить только в том случае, если кто-то воспользуется вашим телом в реальности, пока вы здесь.
– Вы так думаете? – расширила она глаза, но в этот миг темень упала с неба.
– Друзья мои! Только что мы стали свидетелями, как первопроходец компрессии Кидди Гипмор не только обезвредил, но и, можно сказать, задержал потенциального убийцу! – вещал Хаменбер в окружении парящих в воздухе видеосканеров. – Ваши спонтанные решения всегда столь действенны?
Кидди, минуту назад сбивший с ног ударом в скулу Бага, растерянно молчал. Заскулившего, мгновенно потерявшего спесь геймера оттащили в сторону полицейские, его друзья тоже были задержаны, Арма и Вист растворились где-то в толпе, и Кидди остался один на один с левитирующими прожекторами и счастливым репортером.
– Понимаю! – Хаменбер заговорщицки подмигнул Кидди. – Вы оказались чуть-чуть невнимательны, иначе рассмотрели бы на вывеске этого шоу-рума не только логотип корпорации «Тактика», но и эмблему TI200! Однако следовало подождать несколько секунд и, кроме всего прочего, увидеть бегущую строку. Нельзя игнорировать информацию, которая способна скорректировать судьбу! Там было предупреждение о подобающем поведении! Государственный совет не вчера и не сегодня утвердил закон, согласно которому виртуальное убийство квалифицируется как преступное намерение! Только таким образом можно препятствовать прорастанию семян агрессии, которые дремлют внутри каждого второго из нас! Или каждого? – Хаменбер привстал на носки, чтобы взглянуть в лицо Кидди. – Не волнуйтесь, этому порченому человеческому семени грозит пока только судебное разбирательство и штраф. Но при повторении подобного проступка он окажется где? В компрессии! В той самой компрессии, которую открыла для человечества корпорация «Тактика»! Не правда ли, знаковая перспектива? Из-за преступления в компрессии преступник отбывает наказание в компрессии же! Впрочем, сейчас наша тема иная! Уж не знаю, что, кроме благодарности от человечества, может заработать корпорация внедрением компрессии в тюрьмах, но именно здесь она помогает TI200 побить все рейтинги трансляций!
Кидди почувствовал пустоту в желудке, несмотря на то, что не так давно сидел с Брюстером в кафе. Впрочем, это не была пустота голода. Это была пустота отвращения и стыда. Он постарался растянуть губы в улыбке и решительно двинулся к выходу, с трудом сдерживая себя, чтобы не отмахнуться от пикирующих на голову сканеров.
– Господин Гипмор! Мы не прощаемся! Не так ли? А теперь еще раз просмотрим реконструкцию событий…
За дверями в самом деле парила в метре от мостовой желтая капсула, и пятеро дюжих полицейских неторопливо, но жестко загружали в нее обезумевшего Бага. Очередь, выстроившаяся к шоу-руму, огибала служителей порядка на безопасном расстоянии и скашивала глаза на
– Что вы хотите от меня? – спросил Кидди, сняв очки.
– Каштаны хороши. – Она растерянно передвинула сумочку на узком ремешке к животу, присела, подняла один орех, второй. – Их можно жарить, – она поняла недоумение на лице Кидди и наморщила лоб. – Нагревать… легкий гриль в кухонном автомате.
«Лет сорок пять – пятьдесят, – подумал Кидди, когда она выпрямилась и шагнула к нему, выставив перед собой горсть орехов. – Но выглядит неплохо».
– Вот только ножом нужно скорлупу протыкать, – она почти уперлась протянутой рукой в грудь Кидди. – Иначе они могут разлететься по кухне. А если это делать в автомате – вылететь из блюда. Поэтому скорлупу нужно протыкать. Чтобы они не прыгали. И не убегали. Он появился в городке через год после убийства! Я еще не выплакала слез, когда услышала его смех. Я еще не забыла запах моего Рональда, когда этот убийца принялся бить по струнам! Так не должно быть, вы понимаете? Надо протыкать скорлупу!
В ее руке блеснул нож. Она сосредоточенно ударила несколько раз острым концом в орехи, то и дело попадая по собственной ладони, затем вытаращила глаза и взметнула нож над оцепеневшим Кидди. «Так надо, – отчего-то пронеслось у него в голове. – Главное, чтобы не больно». Все эти мгновенные размышления были прерваны почти уже привычной темнотой.
Он пришел в себя от похлопывания по щекам. Стоило Кидди открыть глаза, как тревога на вытянутом лице Ричарда Снаута сменилась улыбкой облегчения.
– Ведь знаю же, что ничего не могло случиться, а все равно трясусь, – признался офицер.
– Акустика? – догадался Кидди, с трудом шевеля одеревеневшим языком.
– Она самая! – радостно кивнул Снаут. – Направленный удар. Вас линией отсечения чуть зацепило, и то сознание потеряли, а уж она! – офицер махнул рукой. – Обмякла, словно я главный узелок ее распустил.
– У нее был главный узелок? – не понял Кидди.
Он шевельнулся, заскреб подошвами по брусчатке и сел на скамье, на которой до этого полулежал. По-прежнему в отдалении ползал садовник, тащила за собой колыбельку одинокая мамаша, вокруг нее прыгал мальчишка лет семи. Каштаны и листья, застилающие камень, перед скамьей были сдвинуты в стороны, на брусчатке темнели красноватые пятна.
– Из носа, – разгадал взгляд Кидди Снаут. – Из носа пошла кровь. Так бывает, мелочь. Эффективнее всего действует мгновенное расслабление кишечника, но не люблю возиться потом. Брезгую! – он рассмеялся. – Да бросьте вы! Она вовсе не маньячка, ей даже и больше трех лет не дадут, а, скорее всего, оправдают в силу психического состояния, да и уж теперь-то, что для нее три года? Вы разве ее не узнали? Нет? – Снаут удивленно поднял брови. – Ну как же? А шоу у Порки?
«Да, конечно! – подумал Кидди. – Шоу Порки! Она так и не смогла ничего сказать тогда, жена того парня, которого убил Сабовски. Только губы у нее дрожали. Порки так и не выцедил из нее ни одной связной реплики. Несчастная, ненормальная женщина. Я же помню из материалов дела: протянули с ребенком, даже семя не запасли, и тут глупая ссора с Сабовски. Муж этой дамы, судя по всему, решил обмануть партнера, а когда был пойман за руку, полез в драку. Сабовски его убил. Взял и убил. Вероятно, Борник одобрил бы такой подход. Только вряд ли пошел бы сдаваться к шерифу сам, как это сделал Сабовски, зная, что тюрьмы ему не избежать. Да плевать ей на то, что Сабовски хлебнул за это убийство предостаточно. Она его видеть не может, смех его слышать не может. Разбираться пришла со мной. Сколько их еще, обиженных? Пятьдесят компрессанов прошли программу, не считая Ридли Бэнкса!»