Компромисс Компромиссович
Шрифт:
Вбивайте,
хрустя,
да только уж поздно,
в ладони Христа
авторучки,
как гвозди!
Над горестным прахом
казненных наветами
пусть пишут всю правду:
«Убиты газетами?»
Над всеми поэтами,
что оклеветаны,
«…убиты газетами…».
1965
БАЛЛАДА О БРАКОНЬЕРСТВЕ
Несмотря на запрещение, некоторые рыболовецкие артели ведут промысловый лов рыбы сетями с зауженными ячейками. Это приводит к значительному уменьшению рыбных богатств. (Из газет).
Киношники и репортеры
просто насквозь пропотели,
снимая владыку Печоры —
тебя, председатель артели,
лицо такое простое,
улыбку такую простую,
на шевиотовом лацкане
рыбку твою золотую.
Ты куришь «Казбек», председатель.
Ты поотвык от махорки.
Шныряют везде по Печоре
твои, председатель, моторки.
Твои молодцы расставляют,
где им приказано, сети.
В инязе и на физмате
твои, уже взрослые дети.
И ты над покорной Печорой,
над тундрой, еще
полудикой, красиво стоишь, председатель,
взаправду владыка владыкой.
И звезды на небе рассветном
тают крупинками соли,
словно на розовой, сочной,
свежеразрезанной семге.
Под рамками грамот почетных
в пышной пуховой постели
праведным сном трудолюба
ты спишь, председатель артели.
В порядке твое здоровье.
В порядке твои отчеты.
Но вслушайся, председатель,—
доносит шепот с Печоры:
«Я семга.
Я шла к океану.
Меня перекрыли сетями.
Сработано было ловко!
Я не прошу, председатель,
чтобы ты был церемонным.
Мне на роду написано быть
на тарелке с лимоном.
Но что-то своим уловом
ты хвалишься слишком речисто.
Правда, я только рыба,
но вижу — дело нечисто.
Правила честной ловли
разве тебе не знакомы?
В сетях ты заузил ячейки.
Сети твои незаконны!
И ежели невозможно
жить без сетей на свете,
то пусть тогда это будут
хотя бы законные сети.
Старые рыбы впутались —
выпутаться не могут,
но молодь запуталась тоже —
зачем же ты губишь молодь?
Сделай ячейки пошире —
так невозможно узко! —
пусть подурачится молодь,
прежде чем стать закуской.
Сквозь чертовы эти ячейки
на вольную волю жадно
она продирается все же,
себе разрывая жабры.
Но молодь, в сетях побывавшая,—
это уже не молодь.
Во всплесках ее последних
звучит безнадежная
мертвость.
Послушай меня, председатель,—
ты сядешь в грязную лужу.
Чем уже в сетях ячейки,
тебе, председатель, хуже.
И если даже удастся
тебе избежать позора,
скажи, что будешь ты делать,
когда опустеет Печора?
Грохая тяжко крылами,
лебеди пролетели.
Хмуро глаза продирая,
встает председатель артели.
Он злится на сон проклятый:
«Ладно, пусть будет мне хуже!»
И зычно орет подручным:
«Сделать ячейки уже!»
Валяйте спешите, ребята,
киношники и репортеры,