Конь в пальто
Шрифт:
Маша знакомится со всеми девочками в очереди, и со всеми мамами, и с бабушками тоже, спрашивает, кто умеет писать, а кто нет, и по-печатному, и по-письменному… и к моменту собеседования успевает уже умориться, растратить свой пыл и слегка подвянуть. Но держится достойно, если не считать пары глупостей.
Финал. Машка остается за дверью. Директриса говорит мне: мы вообще не должны вас брать, вы даже территориально не относитесь к нашей школе, ваш участок — это школа номер два. И Саша — вы сами знаете как учится. На него не жалуется только учитель информатики. И ваша девочка,
В анкете есть графа «Чем вы можете помочь школе». Там обычно пишут «набор и распечатка текстов, организация экскурсий». Я, отчаявшись, написала: могу вести английский, латынь, спецкурсы по философии и МХК, выпускать школьный журнал, организовать театр или английский клуб.
Директриса зачитывает это вслух и спрашивает: а еще что можете?
— Все могу, — говорю я. — Могу кружок занимательной науки для младших классов. Рукоделье для девочек. Ришелье, мережка, гладь, крестиком. Гобеленовым швом. Политический семинар могу для старших. Литературный клуб. Школу перевода. Могу руководить проектной деятельностью в области гуманитарных наук.
Я чувствую, что меня несет от отчаяния, что через два предложения я стану уверять ее, что могу танцевать, носить поноску, ходить на задних лапах. Могу кружок арт-проектов, если не сама, то можно кого-нибудь привлечь.
— У вас есть специальное образование? — спрашивает директриса. Нет, я о многом из этого писала в прессе и подрабатывала переводчиком. А рукоделье просто так сама люблю. А образование у меня философское, диплом по веховцам, год преподавала МХК в школе в девяносто четвертом году, год читала лекции по древним грекам на философском факультете. А, я еще историю православной культуры могу. Стенгазеты могу рисовать. Сценарии праздников писать.
— А компьютером владеете? — почему-то спрашивает директриса.
— На уровне уверенного пользователя, — автоматически отвечаю я. — Английский свободный, итальянский со словарем, скорость печати триста ударов в минуту, первый взрослый по прыжковой акробатике, два курса аспирантуры, водительских прав нет.
Директриса хохочет. За ней начинаю нервно посмеиваться и я. В кабинет заглядывает Машка: «Мам, а можно я во дворе погуляю?»
— А на гитаре не играете? Нет? А на фоно? Жаль. Может, вы ко мне пойдете организатором внеклассной работы? — не без иронии спрашивает директриса.
— Пойду.
Пауза.
— А вы понимаете, что это ставка восьмого разряда? У вас педстаж официальный есть?
— Официальный — ассистент кафедры философии в девяносто третьем, в школе я почасовиком работала.
— Вы сейчас где работаете?
— Была редактором отдела в журнале. Сейчас увольняюсь.
— Вы хотя бы примерно представляете себе ставку восьмого разряда?
— Но трудовую-то книжку к вам можно положить?
— Вы шутите?
— Я не шучу, я зарабатывать могу внештатником где угодно, мне нужно штатное место, ставка и осмысленная деятельность.
— Заявление пишите с первого числа. Юль, бумаги принеси нормальной. Подготовкой выпускного можете заняться?
Папики и бэбики
Назавтра я приступила. Договорилась с «Полднем» о серии очерков из школьной жизни, с «Новым веком» о серии статей, посвященных проблемах детского досуга и послешкольных занятий.
Принесла директрисе полный список программ на День музеев и практические предложения по организации экскурсий: какие классы куда направить и зачем. С контактными телефонами, спасибо Тамарке.
Создала перечень рекомендаций по организации в кратчайшие сроки фестиваля художественных проектов (конкурс «Барби-профессионал» — придумать и сшить наряд для работящей куклы… сразу представила себе Барби в оранжевом жилете железнодорожницы… «Проект росписи школьного этажа», «Лучший дизайн классного окна», всего двадцать предложений, долго советовалась с Коровиной) и праздника науки, тоже что-то в этом духе, с конкурсом учебников («Физика для принцесс», «Химия для чайников»). Для романтичных — вечер поэзии, для прочих — концерт школьных рок-групп и одиноких непонятых исполнителей.
В этом месте (я излагала предложения группе педагогов) директриса кашлянула. Я оторвала глаза от бумаги. Коллеги таращились на меня с ужасом, изумлением и презрением. На лице читалось «Понаехали тут» и «Девушка, дайте-ка нам спокойно умереть».
— У вас там много еще?
— Двадцать четыре пункта.
— Пока достаточно. Вы на следующий год-то что-нибудь оставили?
Я зашуршала листочками.
— Ознакомление с опытом школьного предпринимательства (скажем, есть такая программа «Достижения молодых»). Участие в международных школьных Интернет-проектах, таких как…
— Достаточно, Екатерина Андреевна.
На следующей неделе я познакомилась с двумя выпускными классами и выслушала их предложения к выпускному («Свалить отсюда подальше», «Влом париться», «Ой, а давайте на речном трамвайчике поедем кататься!», «А бухло разрешат?») и их родителями («Ну я так считаю, тысяч по восемь-то мы должны собрать?» «Так, считаем, фрукты, колбаса, горячее, сладкий стол»…).
Произнесла зажигательную речь. Родители смотрели примерно с тем же выражением, что и учителя.
В результате оказалось, что на выпускном все-таки будет концерт. Лохматый Гоша прочитает сцену из комедии «Горе мне от ума». Дуэт скрипачек сыграет импровизацию на темы «Green Day». Три папы и три мамы выступят с пародиями на своих детей и их друзей. Постфактум замечу: над телефонным разговором Насти и Даши в исполнении двух немолодых тучных отцов зал рыдал; отцы тайком записали разговор своих дочек, надели джинсы со спущенной талией и точно воспроизвели записанное. Я все пыталась вспомнить, где же я видела эту хрипатую Лизу с волосатым брюшком. Потом вспомнила: на конференции кадровиков. Он выступал с докладом о путях выхода из кризиса перепроизводства ненужных специалистов в российских вузах. Тогда на нем был темно-синий костюм и ярко-желтый галстук.