Конан-варвар
Шрифт:
Многие из Бродяг попятились, надеясь выиграть время и дождаться помощи, но Конана среди таковых не было. Одетый в почерневшие кожаные доспехи и короткую кольчугу, он вырвался вперед. Тут же двуручным ударом меча молодой киммериец расколол щит ближайшего солдата, отсекая заодно руку его держащую. Пока аквилонец с ужасом разглядывал брызжущий кровью обрубок, Конан снес ему голову.
Он прорубился в самый центр строя аквилонцев. Возможно, в тот момент Конан представлял себя в родной деревне, уничтожая тех, кто убил его отца и односельчан. Добротная киммерийская сталь крушила кости врагов. Во все стороны разлетались кровавые ошметки и мозговое вещество. Прерванные
Скоро волна киммерийцев хлынула в ворота и захлестнула стены города.
Венариум пал, еще долго стеная под холодным, бесчувственным небом, на котором, подобно льдинкам, блестели звезды.
Утром нового дня Конан стоял рядом с Кирнаном и Коннахтом на той удобной позиции, откуда впервые увидел Венариум. То, что казалось когда-то великим, теперь представляло собой дымящиеся руинами, над которыми кружили вороны и другие любители падали. Киммерийцы до сих пор занимали долину. Кто-то грузил на телеги награбленное добро. Кто-то сковывал цепями рабов в длинные вереницы. А некоторые делали насыпи из черепов на южной стороне, в качестве назидания и насмешки над аквилонцами.
Но среди них не было ни одного Бродяги.
— Разве они не понимают, что тем самым поощряют аквилонцев на новое вторжение? — нахмурившись, спросил Конан.
Коннахт пожал плечами.
— Похоже, им все равно.
— Да, — покачал головой Кирнан, — Должно быть, это проклятие всех Бродяг. Увидев однажды большой мир, мы можем видеть будущие, чего другие не в состоянии даже вообразить. Наши соплеменники думают, что Киммерия будет существовать вечно. Только бессмертна она не боле чем Атлантида, Ахерон или любая из забытых империй, дремлющих ныне где-то под толстым слоем песка. Я уверен, что Киммерия останется в памяти людей, но это не то же самое, что бессмертие.
Опершись на меч, вдоволь напившийся аквилонской крови, Конан слушал и кивал. Он любил свою страну, любил ее жителей. Тем не менее, судьба готовила ему жизнь вдали от заснеженных киммерийских гор. И после того, как он покинул родную землю, его возвращение домой стало делом очень долгого времени.
Глава 12
Караван медленно тащился по жаре вдоль зингарского побережья. Направляясь в Мессантию, купцы выбрали сухопутный маршрут, поскольку хищнические рейды пиратов сделали доставку товара слишком опасным занятием. Хотя Белит, прозванная Королевой Черного Побережья, погибла, но ее ближайший помощник Конан не остался без дела. Вместе с Артусом и бандой головорезов они нападали на любые суда, осмелившиеся плыть вниз по береговой линии.
Хозяин каравана Наварус еще раз посмотрел в сторону моря. Дорога петляла мимо прибрежных холмов. Отступившая вода создала плоское, песчаное пространство между волнобоем и склоном, тянущимся до дороги. Аргосский торговец не сомневался, что пляж, представляющий собой зыбучие пески, может послужить достаточно хорошей преградой от мародерствующих пиратов. Однако отсутствие в этой местности морских разбойников и даже одинокого паруса на горизонте не сделало его состояние
Путешествие посуху грозило растянуться на неделю, тогда как на судне можно было бы уложиться в двухдневный срок. Тем не менее, это давало купцу большую возможность насладиться прелестями заключенных в клетках рабынь. Огорчало лишь то, что пришлось загружать фургоны и вьючных животных провизией для человеческого товара. К мужчинам подобная забота едва ли имела отношение. Рабам предстояло тянуть фургоны до Мессантии, где они все будут проданы Луциусу для работы в шахтах. Из практики выходило, что жизнь таких рабов заканчивалась весьма быстро, а значит, никто не видел смысла откармливать их по дороге.
В то же время женщины требовали более деликатного обращения. Наварус велел задрапировать клетки таким образом, чтобы неласковые поцелуи солнца не оставили волдырей на нежной плоти пленниц. Он даже запасся бочонками ароматических масел для смазывания их кожи. Фрукты и разбавленное водой вино должны были поддерживать здоровье рабынь, а злобная, старая карга, служившая поваром каравана, варила им бульон, чтобы они сохранили гибкость и цветущий вид. К наиболее красивым женщинам торгаш приставил учителя, для обучения изящной словесности, принятой в Аргосе, и стихосложению шемитов. Таким образом, рабыни могли бы скрасить досуг знатных людей и, следовательно, принести купцу большую прибыль.
Один из наемников, охранявших караван, подбежал к хозяину.
— Путь свободен, мастер Наварус.
— Очень хорошо, капитан, — торгаш наморщил нос. Ему в ноздри ударил запах пота, исходивший от доспехов человека. — Как долго нам идти, пока не достигнем места для стоянки?
— Мы движемся хорошим темпом. Думаю, около двух часов и два часа осталось до наступления сумерек. Конечно, мы могли бы пройти и дальше, но там есть пресная вода…
— Да, да, — аргосец прихлопнул муху плеткой из конского волоса, — останемся там до рассвета.
— И скроемся подальше от глаз пиратов, господин.
Укрывшись в тени одного из холмов, Конан и Артус наблюдали за приближением каравана.
— Клянусь Белом, ты оказался прав, киммериец! Этот Наварус, очевидно, рассчитывал избежать встречи с нами, путешествуя по суше.
Конан, оставивший родину более десятка лет назад, оскалился по-волчьи. Артус не нуждался в ответе, поскольку понимал товарища без слов. Сам он родился от кушитской рабыни в Зингаре среди виноградников Громовой реки, которую киммериец пересекал неоднократно за время своих странствий. Они никогда прежде не враждовали, но и друзьями не считались. Поначалу их связывало взаимное уважение и участие в различных авантюрах. По возвращению с Черного Побережья, Конан обнаружил, что общество Артуса его менее раздражает, чем одиночество, и постепенно между ними расцвела крепкая дружба. У темнокожего разбойника, с прической в виде множества длинных, черных косичек, оказался иммунитет на некоторые не слишком приятные черты характера северянина.
Синие глаза Конана сузились. Томно развалившись на кушетке, установленной в открытой телеге, Наварус ехал во главе каравана. Зонтик, из такого же зеленого шелка, как и просторное одеяние торговца, защищал его от палящих лучей. Коротышка пристроил свое тело так, чтобы было удобнее наблюдать за морской гладью. Конан очень бы хотел видеть выражение лица этого человека, когда произойдет нападение пиратов.
— Ну что? — Артус пихнул приятеля локтем. — Позволим ему жить на сей раз, или прикончим?