Концерн
Шрифт:
Опять же зафрахтовать судно. Далеко не каждый жаждал отправиться в те глухие места, да еще и с более чем шестью десятками бывших каторжан. Ох и дорого обошелся им фрахт старой шхуны на всего-то два рейса. Первым нужно было доставить на побережье Охотского моря людей и припасы. Вторым – опять же припасы да вывезти людей. И за все за это капитан запросил весьма немало.
Для всего этого нужны были деньги. Одно только оружие и боеприпасы обошлись в три тысячи двести рублей – на остающиеся сорок восемь рублей, чтобы округлить сумму, докупили патронов к берданкам, а крохобор Анатолий Васильевич
Вынужденный просить в долг, Антон волком смотрел на Сергея: ну что мешало ему столь удачно заработанные на ремонте судна деньги просто отложить – как раз и уложились бы, так нет, все вбухал в дорогущие станки. Звонарев только разводил руками и просил подождать до начала июня, когда будет готов заказ для американца. Опять же для эскадры заказ был уже готов, ждали только поступления денег. Антон понимал, что Сергей все сделал правильно – в результате уже в течение месяца они должны были получить прибыль, – но он не хотел терять времени. Каждый день был на счету. Неизвестно еще, сколько придется провозиться на Сахалине: ведь собирались нанять ни много ни мало пятьдесят человек – не шутка.
Александровск-Сахалинский встретил их угрюмо и неприветливо. Убогость его просто угнетала, а если учесть, что это еще и административный центр острова, то картина становилась еще более безрадостной, потому как если такое творится здесь, то что же в глубинке? Но тем не менее эти места были населены, хотя и не часто, но сюда захаживали различные суда, да и природа была куда более приветлива, нежели там, куда они направлялись.
Едва ступив на берег, сразу выясняешь, что ты прибыл на известную каторгу. Там и сям бродили каторжане, которым было дозволено по роду деятельности днем находиться за пределами острога. Мимо Андрея проследовала очередная партия каторжан, уныло бредущих под конвоем, большинство осматривалось затравленным взглядом, но были и такие, что, несмотря на незавидное положение, смотрели гоголем – мол, нам и черт не брат, Сахалин – ладно, переживем и это. Один старик, одетый в драное пальтишко – все же было прохладно, – беззубо пошамкав одними губами, с горестной улыбкой взирал на новый этап. Ничего-то вы, ребятки, пока не знаете и жизни не видели.
– Что-то мне уже не кажется моя идея по поводу найма рабочих на Сахалине такой уж гениальной, – не скрывая уныния, заявил Антон.
– Эт вы зря, Антон Сергеевич, – весело осклабился Варлам. – Вот попомните мои слова: завтра к вечеру, край срок – к послезаврему, мы наберем столько народу, сколько нам потребно.
– И с чего начнем?
– А с трактира, с чего же еще. Только вот вам бы туда не след. Думаю, тут будет похлеще, чем на Миллионке.
– Сам-то справишься? Вон сколько бандитских морд.
– Ничего. Вы тут на шхуне с парнями дожидайтесь, а я с четверыми прогуляюсь до трактира, тут недалеко. Закинем удочки.
– Андрей, а ты, часом, на Сахалине не бывал?
– Бог миловал, Антон Сергеевич.
– Ладно, двигай. Оружие возьмешь?
– Ну его к лешему. Так разберемся, случись чего.
Антон, несмотря на унылую обстановку, не сумел сдержать улыбки. Вот человек, которому и беда не беда. Казалось бы, вокруг уныние и нищета, а он вон весь загорелся, чувствует себя как рыба в воде – как только увидел привет из недавнего прошлого, даже речь, которая в последнее время стала более правильной, сама собой незатейливо свернула на давно проторенную дорожку.
Пока Варлам занимался вербовкой рабочих, Антон решил уладить дела с местными властями. С портовым начальством все вопросы решал капитан: без мзды здесь не обойтись, не то кинутся осматривать шхуну, а тамошний груз не совсем и законный, – нечего им на борту делать.
В управлении его встретили неласково. С одной стороны, вроде и разрешение от генерал-губернатора на изыскание и наем под это людей имеется, а с другой… Из Санкт-Петербурга и без того следят, как там дела на Сахалине, а тут появляется неизвестно кто и собирается вывезти пять десятков человек. Шутка! Понятно, что они свое с тачками уже отбегали, но с другой-то стороны, опять-таки статистика. Поскрипели зубами, не без того. Пообещали прислать чиновника в сопровождении городовых, чтобы, значит, побег не случился.
– И че, вот так вот раз – и оплатите пароход до Одессы-мамы? – Лет тридцати мужик цыкнул в прореху, образованную выбитым зубом, и, склонив голову набок, с недоверием уставился на Варлама.
– Ты дуру-то не включай. Сказано же – дадим возможность заработать, – осадил мужика, усиленно косящего под делового, Варлам.
– От работы мухи дохнут.
– Ну дак тебя никто силком и не тянет. Не хошь – не надо. Халявный полтинник опрокинул – ну и вали отсюда.
– Ты че базаришь-то…
– Хайло завали. Тоже мне деловой нашелся. Деловые на Сахалине якорь не бросают – имеют фарт на Большую землю выбраться, а ты – мужик, так мужиком и будь.
– А че ты на него наежаешь? – вступился один из окруживших Варлама, остальная толпа заволновалась – не иначе как в нем почувствовали делового, от которых немало огребали в остроге, когда еще срок мотали. А здесь не острог, здесь и посчитаться можно, к тому же дармовая выпивка уже ударила в голову: много ли надо, коли с утра во рту ни маковой росинки?
Видя такой поворот событий, Панков и Зубов бросили взгляд на еще двоих из своей компании и начали подниматься из-за своего стола, стоящего немного в стороне. Заметивший это движение Варлам успокаивающе слегка прищурил левый глаз. Парни присели обратно, нервно посматривая на начинающую бесноваться толпу человек в пятнадцать.
– Ну и чего расшумелись? Мало по Сахалину с тачкой побегали? И что? Сидите здесь, перебиваетесь от шабашки до шабашки, пьете горькую и не знаете, как на Большую землю выбраться. Все ждете, когда придет добрый дядя и вытащит вас отсюда. Ну-ну, сидите и дальше. Вот только никому до вас дела нет и не будет. А я билет с Сахалина предлагаю.