Концерн
Шрифт:
– А кто сказал, что после ТАКОГО поощрения они не подорвутся и не сбегут в город, где все эти радости есть? – взъярился Семен.
– Не хотелось бы, чтобы сбежали, но уж лучше пусть это случится сейчас, чем позже, когда мы на них будем рассчитывать.
– Тоже верно, – вынужден был согласиться мичман.
– Ну так как, есть кандидаты на поощрение?
– Больше всего поощрений у Зубова и Панкова. Парни сообразительные, показатели хорошие. Опять же единственные, кто едва меня не продырявил.
– Ого. И этих ты поощряешь?
– Если
– А как Варлам?
– А что Варлам? Поначалу-то пытался поставить себя паханом, ну это ты помнишь, при тебе еще было. Теперь скрипит зубами, но терпит, хотя ему-то труднее всех – он ведь из блатных.
– Угу. Значит, и впрямь приперло мужика, решил все же изменить свою жизнь. А может, его премируем?
– С чего бы это? Здесь и сейчас они все равны, так что все по заслугам. Не ломай того, что уже работает как часы.
– Гризли, вот смотрю на тебя и поражаюсь: это какой же командир в тебе пропал.
– Антон, что ты еще задумал повесить на меня?
– Ничего, – простодушно улыбнувшись, ответил Песчанин.
– Антон, мы ведь не первый год знаем друг друга.
– Во всяком случае, это перспектива даже не на будущий год, так что не ломай себе голову.
– Ох, что-то мне говорит, что она у меня еще поболит, и крепко. Ну что, строю парней, что ли?
– Строй.
Десяток крепких мужиков быстро построился посреди двора, как всегда это происходило перед началом занятий, недоумевая, к чему это сейчас понадобилось: предстояли занятия с дядькой Антипом, а тот никогда не был сторонником солдатчины.
Старый охотник никогда не повышал голоса, парни ходили за ним гурьбой, но вот, как выражался Гаврилов, дисциплину хулиганить никто не пытался. Нет, были и шутки и подколки, вот только дядька Антип на них реагировал, как и положено реагировать взрослому, умудренному опытом мужику, а именно – снисходительно, как на безвинные детские шалости.
Несмотря на отсутствие в его манере обучения системы поощрений и наказаний, он умудрялся увлекать учеников настолько, что те и не думали отвлекаться на его занятиях, а материал усваивали как-то легко и непринужденно. Наверное, сказывался огромный опыт охотника и натуралиста: дядька Антип не только был кладезем охотничьей премудрости, но и очень много знал о повадках животных и мог все это преподнести настолько интересно, что парни были готовы слушать его часами. Опять же занятия происходили на свежем воздухе, в лесу, так сказать, на натуре. Из каждого выхода они возвращались с добычей – что ни говори, а котел нужно было разбавлять свежим мясом.
Тем более их удивило построение именно перед выходом в лес. Они, конечно, видели, что Антон Сергеевич – если к Семену все обращались не иначе как «командир», то к Песчанину только по имени-отчеству – привез девок, которые все еще оставались в санях. Однако они справедливо полагали, что девки предназначены для начальства, которое на весь день остается на заимке, а о профессиональной принадлежности все время хихикающих
Стоит ли говорить о том, какими глазами парни смотрели на женщин, и особенно на командиров, которые вот так вот беззастенчиво показывают свое превосходство над ними. Антон, ловя злые взгляды, буквально слышал, как скрипят зубы. Но в каком бы настроении ни были великовозрастные курсанты, команду они выполнили.
– Зубов, Панков. Выйти из строя.
– Есть.
– Есть.
Парни, четко печатая шаг, вышли из строя и замерли перед начальством, буравя его угрюмыми взглядами. Антон прекрасно понимал, что творится сейчас у них на душе, и мысленно ликовал, так как, что бы они ни думали, мнение их было ошибочно. Курсанты были рослые, со здоровым румянцем. Антон припомнил, какими они прибыли сюда, и не без удовольствия отметил, что, несмотря на высокие нагрузки, они прибавили в весе и как-то раздались в плечах. Эта особенность была присуща не только им – подобные изменения он подметил у всех. Если бы он проводил с ними каждый день, как Семен, то, возможно, это и не бросилось бы ему в глаза, но месячное отсутствие позволило, как говорится, ощутить разницу.
– Вот Семен Андреевич говорит, что вы показываете самые лучшие результаты и имеете больше всех поощрений.
– Ага. И взысканий поболе, чем у других, – невольно буркнул Панков, припомнив все те наряды на работы, что им пришлось отходить.
– Ну взыскания вы уже отработали. А вот с благодарностями нужно что-то делать. С сегодняшнего дня на заимке вводится премиальный день. – Говорил он достаточно громко, чтобы его могли слышать все, слышать и делать выводы. – У вас выходной, до самого вечера. А вот эти красавицы помогут вам скрасить этот день и сделать его поистине праздничным. Баньку-то сами истопить сумеете?
– А это…
– А как…
– А мигом… Мы, значит…
– Ну вот и ладно. Идите отдыхайте.
Парни, не веря своему счастью, подхватили под ручки хихикающих и озорно стреляющих по сторонам глазками девок, повели их к баньке, которая у дядьки Антипа, нужно заметить, была большой и просторной. Одна из девок на сгибе локтя несла корзинку, в которой характерно тренькнуло, что также не укрылось от внимательно следящих за происходящим парней.
– Командир…
– Не бузи, Семен. Две бутылки сухача, ничего им не станет.
– Ну, чего рты раззявили! Будет и на вашей улице праздник! – рявкнул на оставшихся в строю Гаврилов. От его рыка все встрепенулись, сломавшийся было строй вновь выровнялся. – Варламов, – вот такая фамилия у Варлама, ничего удивительного, – выводи людей за забор. – Потом обернулся в поисках хозяина заимки и, подозвав его, тихо произнес: – Дядька Антип, ты это… Парням сейчас совсем хреново.