Концессия 3
Шрифт:
– Но?..
– Как раз в этом и проблема, Проф. Взрослого бычару грохнуть вообще не вопрос, благо они на оцеплении стоят. А вот самок и детёнышей в центре построения стараются держать. Поэтому сначала нужно их вынудить к перемещению, но такому, знаешь, чтобы не на всякий случай, а прямо к паническому бегству. И вот тогда будет шанс достать именно подростков, и чтобы их остальные не сильно затоптали.
– А почему нельзя просто пристрелить? Неужели дальности у «болтов» не хватает? – вернулся в разговор Вова.
– Потому что в этом случае мы вместо более-менее цельных туш получим
– Хочешь сказать, бро, что они до такой степени пугливые?
– Это зависит от обстоятельств.
– В смысле?
– В том смысле, что неизвестность страшит гораздо сильнее, чем привычная опасность, Вов. От тех же бегунов-чита рогачи и не подумают убегать, поскольку имеют выработанную за долгую эволюцию тактику борьбы с ними. Зря, что ли, бычары в оцеплении пасутся?
– Видимо, нет, - не стал спорить мой напарник. – А чего они тогда боятся до ус… э-э-э… дрожи в коленках?
– Резких громких звуков, - пожал плечами охотник. – Или таких же резких запахов. Но звук или вонь реально должны оглушать, потому что в движении стадо уязвимо, и вожаки это прекрасно знают. Думаешь, как на них чита охотятся? Как раз на перегонах между пастбищами.
– Как всё сложно! – усмехнулся Вова. – А может, ну их к хренам? Есть же нормальные коровы у тех же аграриев! Почему бы не довольствоваться привычной говядиной?
– Вот-вот, мне тоже интересно, - поддержал я приятеля. – И нафига именно телята?
– Ну, мы сегодня в основном за мясом, а не за шкурами, так что выбор очевиден! – развёл Серёга руками. – У старых бычар и мясо старое, то есть жёсткое, жилистое и вонючее. Таких добываем ради рогов и кожи, из неё много чего полезного сделать можно. Но мясо если только на тушенку. У коров получше, но совсем чуть-чуть. А у телят самое то. Хоть на жарёху, хоть на копчёности.
– Но если, как ты говоришь, они от полутонны…
– Это взрослые, - поправил меня охотник. – Телята нужного возраста от полутора до двух центнеров примерно.
– Всё равно дофига! Как потащите на одном траке?
– Частями, Проф. Тут, на месте, и разделаем, заберём только кондиционные куски да шкурки. А остальное местным падальщикам оставим на поживу.
– Надеюсь, смотреть на это всё не обязательно? – поморщился я. – Крайне сомнительное удовольствие, как по мне!
– Конечно, не обязательно! Окрестностями с Вовой полюбуетесь, только далеко постарайтесь не отходить. Слышишь, Влад? – пихнул Серёга моего напарника кулаком в бок.
– Слышу! Будь спок, Серый, я прослежу.
– Окей. Ну так что скажешь?
– Вроде ещё одно стадо, - пожал плечами Вова, опустив винтарь. – Толком не разглядишь, далеко слишком.
– Ну всё тогда, - объявил Серхио. – Спускаемся и едем.
– Погнали, - легко согласился я.
Если честно, слишком много сразу всякого навалилось, аж голова загудела. А сейчас за рулём чуток отвлекусь, потому что при стиле вождения Ганса мне не до стрёмных мыслей будет. Там бы баранку из рук не выпустить на очередной кочке, и то хлеб. Зато, похоже, я теперь знаю, что охота точно не моё. Уж лучше рыбалка. Рыб, во-первых, не так жалко, а во-вторых, с ними в плане обработки
Да, кстати… спускаться с «пальца» оказалось гораздо хлопотнее, чем подниматься. Если вверх я топал на автомате, просто ступая след в след за Вовой, а тот, в свою очередь, след в след за Серёгой, то на обратном пути это не прокатило – слишком крутой спуск. Поневоле пришлось и за кусты держаться, и на саму скалу опираться где рукой, а где и спиной. Ну и под ноги поглядывать с удвоенным вниманием. Я к чему это всё? Да к тому, что ничего особенного в процессе не разглядел. Да, искры. Да, статика. Но, как совершенно справедливо отметил Серый, совершенно обычная. То есть не аномальная. Так что версия с усиленными пробоями приказала долго жить. Если только с тех далёких времен (сотни лет назад? тысячи?) условия не изменились. К примеру, слой-электрод иссяк вследствие электрической эрозии. Испарился. По принципу электроискровой обработки металлов, когда за счёт пробоя воздушного зазора очень сложные формы поверхностей получают. Хотя это я, конечно, загнул.
И вообще, кажется, я всё-таки к местным реалиям окончательно привык. Если раньше каждый полевой выход был как серпом по одному месту, то сейчас хоть бы хны. Опять же, бывалочи, по возвращении в защищённую мастерскую остаток дня ходишь да почёсываешься – статические разряды хоть и не очень болезненные, но когда их много и на небольшом участке кожи, то раздражения не избежать. Даже, не поверите, кремами специальными пользовался! А сейчас реально пофиг. Что удар током, что какая-нибудь мелкая колючка – явления одного порядка. Да и нависающее над головой небо, то приветливо-голубое, то хмуро-серое, уже на сознание не давит. Ну да, ярко выраженных облаков нет, и светила не видно. И что из этого? Разве что тени не особо плотные, и всё. А так-то не слишком от Беатрис отличается, если не считать антропогенного фактора, сиречь застройки. Хоть жилой, хоть промышленной.
– Ну чё там? – нетерпеливо высунулся из-за трака Марио, до сих пор не расставшийся с пулемётом. – Нашли, или придётся на вторую точку переться?
– Нашли, - обнадёжил соратников Серёга, правда, среагировал скорее на вопросительный взгляд Ганса, чем на болтовню его итальянского напарника. – Петруха! Ты где там есть?!
– Иду, дядя Серджио! – донеслось из кустов неподалёку. – Мадре миа, ну и вонь!
– Ты там хорошо упаковал? – на всякий случай уточнил Серхио.
– Как сумел, буэ-э-э!
– Ты давай-ка ещё в пару пакетов, - подозрительно принюхавшись, велел охотник. – Нам-то пофиг, мы в другом траке. А вот Ганс, боюсь, тебя на пушечный выстрел к машине не подпустит!
– Ладно, как скажешь!..
– А чего это он там? – понизив голос, поинтересовался я у ближайшего эксперта, то бишь всё того же Серёги. – Неужто дерьмо чьё-то подбирает? Или этот, как его? Сюрстрёминг, во!
– Почти угадал, - ухмыльнулся тот. – Помёт читы в смеси с тухлым салом.
– Бу-э-э! – скривился я, едва сдержав рвотный позыв, как и Пьетро совсем недавно.