Кондор

Семенов Сергей

– Надеюсь, вы не восприняли всерьез мою маленькую шутку насчет улыбки? – настороженно спросил Кондор. «Никогда не ругай зубного врача до того, как он взялся за клещи».

– Боитесь, что я выверну ваши мозги наизнанку? – самодовольно оскалился психолог. – Не волнуйтесь, я сделаю все как нужно.

– Я и не боюсь. Просто интересуюсь, насколько задел ваше самолюбие.

Психолог вновь, на мгновение, задержал свой взгляд на Кондоре, но промолчал. Кондору оставалось лишь подивиться его выдержке. Возможно, это было делом привычки. Баскопы-дерапсатики наверняка выкидывали номера и похлеще, чем невинная выходка Кондора. В конце концов, Еторо находился здесь,

чтобы помочь ему. Кондор решил извиниться.

– Простите, док, – покаялся он. – Несу всякую чушь.

– Ничего страшного. Я сам виноват. Не сразу установил контакт с пациентом. Вас я прекрасно понимаю. – Обстановка понемногу разряжалась, так и не успев накалиться. Психолог взял со стола прозрачный стержень, напоминавший по форме авторучку. – Давайте левую руку.

– Что это? – спросил Кондор, покорно протягивая руку.

– Закатайте рукав, пожалуйста, – произнес Еторо и, пока пациент занимался этим, ответил на его во­прос: – Это шприц с молекулярной иглой.

– Круто, – вырвалось у Кондора.

– Что значит – круто?

– А… – отмахнулся Кондор, уставший от непонятливости его собеседников. – Не обращайте внимания. Нахватался всякой чепухи из языков моих син­хронов. Так что там насчет молекулярной иглы? Зачем такие сложности, если хотите сделать простой укол?

– Вы, наверное, забыли, кто вы. Не думайте, что вашу синтетическую кожу можно проткнуть обычной иглой, – напомнил психолог.

– Ах, да. Постоянно забываю. Трудно свыкнуться с мыслью, что в одночасье превратился в супермена. А что в шприце?

– Психоускоритель. Он ускорит биоэнергетический обмен клеток мозга и откроет доступ ко всем областям вашей памяти, что значительно облегчит процесс дефрагментации.

Еторо легонько коснулся острием шприца запястья протянутой руки Кондора. Затем чуть выше еще раз. Затем еще и еще, всего около пятнадцати касаний. Боли не было. Кондор вообще ничего не почувствовал. С удивлением понаблюдав за всей процедурой «иглоукалывания», он поинтересовался:

– А не проще сделать один укол в вену? В варианте одного из моих синхронов именно так и делали.

Психолог исподлобья посмотрел на Кондора и проворчал:

– Кто здесь врач?

– Молчу, молчу, – пробормотал настырный пациент, разглядывая свою руку. Интересный шприц. Ни боли, ни следов от уколов.

– Очень скоро препарат начнет действовать. Вы это сразу почувствуете. Возможно, у вас начнет кружиться голова, появится сонливость и, вполне вероятно, галлюцинации, но непродолжительные. Не волнуйтесь, все пройдет в считанные минуты. Просто ваш мозг начнет работать несколько иначе, из-за чего изменится ваше восприятие окружающего мира. Эффект временный и не опасный. Как только все вновь придет в норму, сообщите мне. Тогда и – и – и на-а-ч-не-е-ем-м.

Препарат начал действовать быстрее, чем ожидал Кондор. Неожиданно предметы потеряли четкие очертания, веки налились свинцовой тяжестью, а звуки превратились в тягучее эхо, идущее из глубины бесконечного тоннеля. Краски потеряли свою яркость, и мир начал быстро превращаться в черно-белый не­гатив. Из далекого небытия пришли видения:

– Там ты можешь всем доверять. Там твои друзья, твои друзья, твои друзья… – тихо шептал голос Кирика.

– Не доверяй никому, Кондор, – вмешался другой голос, принадлежавший демону со странным именем Ворг.

Кондор увидел свой замок. Каменные своды сторожевых башен, подернутые предрассветной дымкой, повозка бродячих музыкантов, оставленная у ворот, тусклый отсвет костра, звуки музыки, смех, голоса. Его возлюбленная По еще сладко спит в

это время. Она пока не знает о том, что он навсегда покинет родные земли, отправляясь в поход. Силдон Фиор Крейд должен умереть. Слишком много крови на его руках. Князь убил многих из тех, кто был дорог Кондору. Арсон, Анна, Интана, Алуна. Все они мертвы теперь. Жадное пламя фиблоны пожрало их. Он видел, как плавится плоть, как крошатся кости. Несколько секунд потребовалось для того, чтобы его жена и дочь превратились в пыль. Вместе с ними исчез и инкрис, полученный Кондором от анонимного «доброжелателя». Кондор лишился всего в один миг. Дома, семьи, друзей. Просто – было и нет. И когда он понял, что ему больше нечего терять, он отправился за Крейдом, движимый одним-единственным желанием – убить ублюдка. Но он ошибся. Оказалось, можно потерять и себя. В безрассудстве гнева он потерял себя.

Он теряет себя… Теряет!

Последняя мысль холодной бритвой прорезала сознание Кондора. «Господи, он действительно теряет себя! Снова теряет! Препарат, введенный психологом, не стимулятор, а снотворное! Обычное, банальное снотворное класса ТД, способное пробить защитный барьер наносинтона и отключить его мозг. И поэтому теперь он засыпает. Но ведь ему нельзя спать! Его ведь предупреждали, и не единожды. Если он заснет, его мозг навсегда погрузится в липкое месиво воспоминаний, утонет в океане грез, захлебнется собственными мыслями и уже никогда не вернется обратно в реальность. Какой же он глупец, черт возьми! Так легко дать обмануть себя мог только полный идиот. Теперь он впадет в кому, его беспомощное тело поместят в специализированную закрытую лечебницу НРП, где долгие годы он будет лежать на белоснежной постели, поочередно проживая жизни баскопа Кондората Ару, князя Кондора Игрея или журналиста Артема Ливагина, а, возможно, все его грезы сплетутся в один огромный искрящийся клубок безумия, и однажды он увидит себя, въезжающего в свой великолепный замок на белой „Волге“. Или, возможно, будет охотиться за нелегальными трансмерами, вооруженный арбалетом или мечом. Нет, он не желает подобного исхода! Слишком просто сойдет это с рук Крейду и его прихвостням. Он не предоставит им подобной возможности. Не теперь!

– Сукин сын! – изо всех сил борясь с наступающим сном, прошипел Кондор, глядя на психолога, нависшего над ним. На лице Еторо вновь появилась ставшая столь ненавистной отвратительная улыбка.

– Успокойся, Кондор, – посоветовал продажный врач. – Скоро все закончится и ты окажешься в лучшем из миров, какой только сможет нарисовать твое бредящее сознание.

Кондору захотелось сорвать эту мерзкую ухмылку с лица предателя, но руки не повиновались ему. Тело отключилось быстрее мозга. Времени оставалось совсем немного, необходимо было срочно найти выход. Он ведь не человек, он наносинтон. Неужели биоинженеры и нанотехнологи, проектировавшие его тело, не предусмотрели подобного? Что-нибудь, ну хоть что-нибудь, мешающее заснуть. Какой-то препарат, импульс, волшебное слово наконец!

Кондорат! Помоги!

Наркотическая вуаль накрывала сознание, путала мысли, застилала глаза. Океан мыслей, несущий волны безумия… Он приближался, шипел, яростно бился о скалы разума, разбрасывая клочья ядовито-желтой пены забвения. Он наступал, он поглощал, он топил. И когда, казалось, уже не будет спасения от этой ревущей пустоты, Кондор вдруг вспомнил… То немногое, что осталось в нем от настоящего Кондората Ару, вновь проснулось. «Иккенетол», – вкрадчиво прошептал голос из подсознания, подсказывая Кондору тот единственный путь к спасению, который он так искал.