Конец главы
Шрифт:
– А если корабль не зайдет в порт?
– Вероятнее всего, зайдет. Если же нет, им остается устроить чтонибудь, пока Хьюберта будут везти на пароход или по прибытии в Южную Америку. Последнее мне кажется наиболее безопасным, хотя самолет в данном случае исключается.
– Но чего ради профессор Халлорсен идет на такой риск?
– Тебе ли спрашивать, Динни!
– Это чересчур. Я... я не согласна.
– Ну, дорогая, помимо всего прочего, он сознает, что сам втравил Хьюберта в эту историю и обязан вытащить его. Не забывай - он представитель нации, которая воплощает собой энергию
– Но я не желаю быть обязанной ни одному из них. Дело не должно зайти так далеко. Наконец остается сам Хьюберт... Неужели вы думаете, что он согласится?
Эдриен стал серьезен.
– Думаю, он уже согласился, Динни. В противном случае он просил бы отпустить его на поруки. Вероятно, его передадут представителям Боливии, так что он не будет чувствовать себя нарушителем английских законов. По-моему, наши убедили его, что сами ничем не рискуют. Вся эта история, несомненно, ему осточертела, и он готов на все. С ним действительно обошлись крайне несправедливо, а он к тому же недавно женился.
– Да, - беззвучно согласилась Динни.
– А вы, дядя? Решили?
Эдриен так же тихо ответил:
– Твой совет правилен. Я уезжаю, как только все это кончится.
XXXVI
Ощущение немыслимости того, что готовится, не покидало Динни после ее свидания с Эдриеном: она слишком часто читала о таких вещах в книгах. Тем не менее существовала история и существовали воскресные газеты. Мысль о воскресных газетах почему-то успокаивала Динни и укрепляла ее в решимости добиться того, чтобы дело Хьюберта не попало в них. Но она добросовестно послала Джин турецкий разговорник и, пользуясь отлучками сэра Лоренса, продолжала изучать карты в его кабинете. Она ознакомилась также с расписанием южноамериканских пароходных линий.
Два дня спустя сэр Лоренс объявил за обедом, что Уолтер вернулся из отпуска, но что, несомненно, пройдет некоторое время, прежде чем руки У него дойдут до такой мелочи, как дело Хьюберта.
– Мелочь!
– возмутилась Динни.
– Его жизнь и наше счастье - это мелочь?
– Моя дорогая, жизнь и счастье людей - предмет повседневных занятий министра внутренних дел.
– Какая страшная должность! Мне она была бы ненавистна!
– Вот в этом и заключается твое отличие от государственного деятеля, Динни. То, что ненавистно государственному деятелю, не имеет никакого отношения к жизни и счастью его соотечественников. Все ли готово для блефа в случае, если Уолтер займется Хьюбертом немедленно?
– Дневник отпечатан, - я подписала корректуру; предисловие написано. Сама я его не читала, но Майкл утверждает, что это шедевр.
– Отлично! Шедевры мистера Блайта кого угодно заставят призадуматься. Бобби даст нам знать, когда Уолтер примется за дело.
– Что такое Бобби?
– спросила леди Монт.
– Незыблемое учреждение, дорогая.
– Блор, напомните мне, чтобы я выписала щенка-овчарку.
– Да, миледи.
– Ты замечала, Динни? У них в глазах есть какое-то божественное безумие,
– Найдется ли что-нибудь менее божественно безумное, чем наш Бобби, а, Динни?
– Дядя, он всегда держит слово?
– Да, на Бобби можно положиться.
– Я хочу посмотреть на состязания овчарок, - сказала леди Монт.
Умные создания. Говорят, они знают, какую овцу нельзя кусать. И потом, они такие худые - одна шерсть и понятливость. У Хен их две. А твои волосы, Динни?
– Не понимаю, тетя Эм.
– Ты сохраняешь их после стрижки?
– Да.
– Пусть остаются. Они мо'ут понадобиться. Говорят, мы опять станем старомодными. Старинными на современный лад, понимаешь?
Сэр Лоренс подмигнул племяннице:
– А разве ты бывала иной, Динни? Вот потому я и хочу, чтобы ты позировала. Постоянство типа.
– Како'о типа?
– спросила леди Монт.
– Зачем тебе быть типом,
Динни? Они такие скучные. Кто-то говорил, что Майкл - это тоже тип.
Я это'о не замечала.
– Почему бы вам, дядя, не заставить позировать тетю Эм вместо меня? Она ведь гораздо моложе. Правда, тетя?
– Не будь непочтительной. Блор, мое виши.
– Дядя, сколько лет Бобби?
– Точно никто не знает. Наверно, за пятьдесят. Не сомневаюсь, что настанет день, когда его возраст будет установлен, но для этого придется сделать на Бобби срез, как на дереве, и отсчитать года по кольцам. Ты не собираешься за него замуж, Динни? Между прочим, Уолтер - вдовец. Но он из невоспламеняемого материала - новообращенный тори с квакерской кровью в жилах.
– За Динни нужно дол'о ухаживать, - заметила леди Монт.
– Можно мне встать из-за стола, тетя Эм? Я хочу съездить к Майклу.
– Скажи Флер, что завтра утром я приду навестить Кита. Я купила ему новую и'ру. Она называется "Парламент". Это звери, разделенные на партии. Визжат, рычат, - словом, ведут себя непристойно. Премьер-министр зебра, министр финансов - ти'р. Он полосатый. Блор, такси для мисс Динни.
Майкл был в палате, но Флер оказалась дома. Она сообщила, что предисловие мистера Блайта уже отослано Бобби Феррару. Что касается боливийцев, то посол еще не вернулся, но атташе, который замещает его, обещал неофициально поговорить с Бобби. Он изумительно учтив, поэтому Флер не сумела угадать, что у него на уме. Она подозревает, что там вообще ничего нет.
Динни вернулась на Маунт-стрит, по-прежнему терзаясь неизвестностью. Ясно, что все упирается в Бобби. Но ему за пятьдесят, он всего навидался, давно утратил пылкость и дар убеждения. Впрочем, может быть, это к лучшему. Взывать к чувствам - рискованно. Хладнокровие, расчет, уменье намекнуть на неприятные последствия и тонко указать на возможные выгоды - это, вероятно, как раз то, что требуется. Динни была в полной растерянности. Какими же, в конце концов, мотивами руководствуются власти? Майкл, Флер, сэр Лоренс разговаривали порой таким тоном, словно им это известно, но Динни чувствовала, что на самом деле они знают не больше, чем она сама. Все балансировало на острие ножа. Исход любого дела зависел от настроения и характера. Девушка легла в постель, но так и не смогла уснуть.