Конец главы
Шрифт:
– Как Джин?
– чуть слышно спросил Хьюберт.
– Все в порядке. Шлет тебе горячий привет. Велела передать, чтобы ты не беспокоился.
Губы Хьюберта дернулись и застыли в легкой улыбке. Он стиснул сестре руку и отвернулся.
У выхода привратник и два тюремщика проводили их почтительным поклоном. Они сели в такси и до самого дома не сказали ни слова. Все виденное казалось им кошмаром, от которого они в один прекрасный день должны очнуться.
В эти дни Динни находила утешение лишь в обществе тети Эм, чья врожденная непоследовательность постоянно сбивала мысли девушки с логического пути. Гигиенические свойства такой
– Пастор как раз этим занимается, - объявила леди Монт.
– Оказывается, был какой-то Тесбери, которого повесили или обез'лавили, словом, казнили. Пастор хочет доказать, что так и следовало: он продал посуду или еще что-то и купил порох, а е'о сестра вышла за Кейтсби или за ко'о-то друго'о. Твой отец, я и Уилмет, Динни, делали чучела Роббинз, нашей гувернантки. У нее были очень большие но'и. Дети такие бесчувственные. А ты?
– Что я, тетя Эм?
– Делала чучела?
– Нет.
– Мы еще ходили и распевали гимны, вымазав лицо сажей. Уилме была просто потрясающая. Высокая, но'и прямые как палки, расставлены широко знаешь, как у ан'елов на картинах. Сейчас такие не в моде. Я думаю, пора принять меры. А вот и виселица. Мы тоже однажды ее устроили и повесили котенка. Правда, сначала е'о утопили. Нет, не мы, слу'и.
– Какой ужас, тетя Эм!
– Да. Но это же было не всерьез. Твой отец воспитывал нас, как краснокожих индейцев. Ему хорошо - он делал, что хотел, а плакать нам не позволял. Хьюберт тоже такой?
– О нет! Хьюберт воспитывал, как краснокожего, только себя.
– Это у не'о от твоей матери, Динни, - она нежное создание. Наша мать была не такая. Разве ты не замечала?
– Я не помню бабушку.
– Да, да, она умерла до твоего рождения. От испанки. Это какие-то особенные микробы. Твой дед тоже. Мне было в то время тридцать пять. У не'о были прекрасные манеры. То'да они еще встречались. Подумай, все'о шестьдесят! Кларет, пикет и смешная маленькая бородка. Ты видела такие, Динни?
– Эспаньолки?
– Да, у дипломатов. А теперь их носят те, кто пишет статьи об иностранных делах. Люблю козлов, хотя они бодаются.
– Но от них же так пахнет, тетя Эм!
– Да, пронзительно. Джин тебе пишет?
В сумочке Динни лежало только что полученное письмо, но она ответила: "Нет". Это уже вошло у нее в привычку.
– Такое бе'ство - просто малодушие. В медовый-то месяц!
Сэр Лоренс, видимо, не поверял своих подозрений супруге.
Динни ушла к себе наверх и, перед тем как уничтожить письмо, перечитала его.
"Брюссель. До востребования.
Дорогая Динни,
Все идет как нельзя лучше и доставляет мне массу удовольствия. Тут говорят, что я в этой стихии, как рыба в воде. Теперь уже не скажешь, кто лучше - я или Ален, а рука у меня даже уверенней. Страшно благодарна за твои письма. Трюк с дневником меня ужасно порадовал. Допускаю, что он сотворит чудо. Однако мы обязаны быть готовы к худшему. Почему не пишешь, как подвигаются дела у Флер? Кстати, не достанешь ли мне турецкий разговорник с указанием произношения? Твой дядя Эдриен наверное знает, где его
Преданная тебе Джин".
Турецкий разговорник! Это первое указание на то, куда направлены мысли молодых Тесбери, задало работу и Динни. Она вспомнила, что Хьюберт рассказывал, как в конце войны спас жизнь одному турецкому офицеру, с которым до сих пор поддерживал связь. Итак, Турция избрана убежищем на тот случай, если... Но план все-таки отчаянный. Нет, до этого не дойдет, не должно дойти! Тем не менее на другое утро Динни отправилась в музей.
Эдриен, с которым она не виделась со дня ареста Хьюберта, принял ее, как обычно, со сдержанной радостью, и она чуть было не поддалась искушению все ему рассказать. Неужели Джин не понимает, что посоветоваться с ним насчет турецкого разговорника значит неминуемо пробудить его любопытство. Однако девушка удержалась и сказала только:
– Дядя, нет ли у вас турецкого разговорника? Хьюберт, чтобы убить время, хочет освежить свой турецкий язык.
Эдриен посмотрел на нее, прищурив один глаз:
– Освежать ему нечего, - турецкого он не знает. Но неважно. Вот тебе...
Он выудил с полки тоненькую книжку и подал племяннице:
– Змея!
Динни улыбнулась.
– Не стоит хитрить со мной, Динни, - продолжал Эдриен.
– Я все уже угадал.
– Тогда расскажите мне, дядя.
– Видишь ли, - сказал Эдриен, - тут замешан Халлорсен.
– О!
– И поскольку моя дальнейшая деятельность связана с ним, мне остается только сложить два и два. В итоге получается пять, и я убежден, что к сумме прибавлять ничего не надо. Халлорсен - замечательный парень.
– Это я знаю, - невозмутимо ответила Динни.
– Дядя, скажите мне толком: что они замышляют?
Эдриен покачал головой:
– Они, видимо, и сами не могут сказать, пока не узнают, каков будет порядок выдачи Хьюберта. Известно одно: боливийцы Халлорсена уезжают не в Штаты, а обратно в Боливию, и для них изготовляется ящик с мягкой обивкой изнутри и хорошей вентиляцией.
– Вы имеете в виду его черепа?
– Или их копии. Они уже заказаны.
Ошеломленная Динни уставилась на дядю. Тот пояснил:
– И заказаны человеку, который считает, что копирует сибирские черепа, и притом не для Халлорсена. Вес черепов измерен совершенно точно сто пятьдесят фунтов, то есть примерно вес взрослого мужчины. Сколько весит Хьюберт?
– Около одиннадцати стонов.
– Правильно.
– Продолжайте, дядя.
– Раз уж я зашел так далеко, изложу тебе мою гипотезу, а ты хочешь принимай ее, хочешь - нет. Халлорсен с ящиком, набитым копиями, отправляется тем же пароходом, что и Хьюберт. В первом же порту, где будет остановка, скажем, в Испании или Португалии, он сходит на берег с ящиком, в котором спрятан Хьюберт. Предварительно он ухитряется вытащить и выбросить за борт все копии. Настоящие кости уже дожидаются его в порту. Он наполняет ими ящик, а Хьюберт удирает на самолете. Вот тут в игру входят Ален и Джин. Они улетают - видимо, в Турцию, судя по тому, что тебе понадобилось. Перед твоим приходом я как раз обдумывал - куда. Если власти начнут приставать, Халлорсен выкладывает подлинники черепов, а исчезновение Хьюберта будет объяснено прыжком за борт - копии-то падали с плеском!
– или просто останется загадкой. По-моему, довольно рискованная затея.