Конец «Гончих псов»
Шрифт:
Аэродром Лодзь, на который приземлилась авиагруппа, был недалеким прифронтовым тылом. Вечером Карл вышел из штаба прогуляться перед сном. Завтра он должен вести свои «мессершмитты» для нанесения бомбовых ударов по наступающим танковым колоннам русских. Теперь «псы» выполняли роль истребителей-бомбардировщиков. Свое существование бомбардировочная авиация люфтваффе прекратила уже к концу 1944 года.
Небо на востоке освещалось яркими вспышками. Казалось, там работает гигантский автоген.
Гул недалекого сражения был ему привычен. Но там, в просторах России или в африканских пустынях, Карл на него обращал мало внимания.
Скоро русские спросят и с него, Карла фон Риттена, за сгоревшие и обезлюдевшие Минск и Воронеж, за разрушенный Сталинград. Разве нет его доли в этих делах? Что он ответит им? Что он солдат и выполнял приказы командиров?.. А не он ли был членом гитлеровской партии НСДАП, стремившейся претворить в жизнь все бредовые идеи «Майн Кампф»? Не он ли верой и правдой служил маньяку Гитлеру и грабителю Герингу? Не с его ли молчаливого согласия творились жуткие беззакония и проливалось море человеческой крови? Нет, любезнейший фон Риттен, если немцы не брали в плен советских политработников, считая их идейными противниками рейха, то и твое место, попадись ты к русским, будет в веревочной петле. И смерть будет подлой, не солдатской. А может, пока не поздно, поступить, как Эрвин?
Карлу вспомнились слова из его письма «с того света». «Береги свою жизнь для новой Германии», — просил Эрвин.
А будет ли для него место в этой новой Германии?.
Карл чувствовал, что если он не перестанет думать об этом, то сойдет с ума. В сердце его не осталось ничего, кроме страха и опустошенности, а будущее было мрачным, как сама могила.
После нескольких вылетов с Лодзинского аэродрома пришлось перебазироваться в Познань, а оттуда в Швибус, расположенный уже на территории Германии. Познань была окружена русскими войсками, стремительно продвигавшимися к Одеру. Авиагруппа «Гончие псы» понесла серьезные потери, но ни о каких пополнениях живой силой и техникой думать не приходилось.
Более того, разбираясь в документах, принесенных на подпись, Карл ознакомился с совершенно секретной директивой командующего 6-м Воздушным флотом. Ему и другим командирам авиагрупп было приказано в течение двух суток сформировать из числа летчиков, механиков и других авиационных специалистов, не имевших самолетов, стрелковые взводы и направить их для укомплектования авиа-полевой дивизии.
Карл взялся за голову — таких людей у него было половина авиагруппы.
— Проклятье! — сказал он начальнику штаба. — Значит, начинается агония люфтваффе, раз летчиков посылают рыть окопы на границах рейха.
Назавтра, наскребя со всей авиагруппы шестнадцать машин, Карл фон Риттен повел их бомбить советские танковые колонны, устремившиеся к германской границе. День выдался
Самолеты противника начали им встречаться задолго до линии фронта. Чаще всего это были «петляковы» или штурмовики Ил-2. Среди множества русских машин промелькнул реактивный истребитель Ме-262. Из-за странной компоновки этот самолет смотрелся необычно. Казалось, что его пятнистый фюзеляж подмял под себя два двигателя в больших бочкообразных мотогондолах. Он даже не пытался атаковать противника. То ли летчик уже израсходовал боекомплект, то ли просто ошалел от реактивной скорости и, выкатив глаза, мчался туда, куда несли его турбины.
На встречном курсе группа Ме-110 разошлась с четверкой «аэрокобр». С опозданием в наушниках шлемофона послышался встревоженный голос с КП управления:
— Внимание! Внимание! В воздухе Покрышкин!
Карл чуть не свернул шею, стараясь увидеть, что происходит за хвостом «мессершмиттов». Фамилия русского аса была достаточно хорошо знакома немецким летчикам. Нужно было быть предельно осторожным.
«Черт бы побрал эти русские танки! Где же они?» Хотелось побыстрее освободиться от четырех бомб, подвешенных под плоскостями. Они здорово ухудшали и без того невысокую маневренность Ме-110. Воюя с «Ланкастерами», он еще был истребителем, но при встрече с «яками» или Ла-5 мог сам легко стать их добычей.
Осматривая заднюю полусферу, Карл чуть не проглядел появление восьмерки «лавочкиных». Избегая встречи с ними, он дал полный газ и развернулся вправо. Но и здесь были русские самолеты: сверху, со стороны солнца, пикировали остроносые Як-3 с крупными гвардейскими значками на фюзеляжах.
Группу обложили со всех сторон. В небе Польши безраздельно господствовала советская авиация.
— Сбросить бомбы! — передал Карл, хотя внизу, кажется, были свои. Но теперь было не до этого — они сами стали объектом удара русских. Облегчившийся самолет послушно пошел на «косую петлю». Карл хотел встретить русские истребители огнем лобового оружия.
Но увы! Теперь перед ним были не те необстрелянные пилоты, с которыми он встречался в начале блицкрига. При всем опыте и мастерстве Карла и его ведомых преимущество в маневренности оставалось за советскими летчиками. Встречи на лобовых не произошло. Когда они развернулись, перед ними было пустынное небо. Оказывается, гвардейские «яки» уже сидели на хвосте. Оглянувшись назад, Карл увидел прозрачный блик вращающихся лопастей и капот мотора, украшенный множеством красных звездочек. Из центра голубого кока винта на него целилось темное отверстие, еще секунда, полторы — и оттуда хлестнет пушечная очередь. Ломая машину в предельной перегрузке, Карл потянул на вертикаль. Нет, ему умирать еще не хотелось, хотя и жизнь была уже не в радость. И все-таки надо жить. Жить — значит вертеться. Крутить влево, вправо, вверх, вниз. Вот так… «Яковлевы», приотстав, набросились на его ведомых и расстреливали их, как малоподвижные мишени.
Из этого боя Карл фон Риттен чудом вышел живым, растеряв всю свою стаю.
Его авиагруппа «Гончие псы» прекратила существование как боевая единица люфтваффе.
И он летел один в дымном небе Германии — бездомный «гончий пес», неведомо зачем получивший от судьбы отсрочку приговора…