Конец «Гончих псов»

Иванкин Анатолий Васильевич

Не отпуская руки Гуго, словно боясь, что тот ускользнет от него, Карл увлек будущего родственника в отцовский кабинет, у входа в который стояли на страже два манекена с надетыми на них рыцарскими доспехами, верно служившими не одному поколению фон Риттенов. На поржавевших латах виднелись следы рубленых ударов и вмятины от стрел. Баронесса Магда все сохранила так, как было при покойном муже. В шкафу висели пересыпанные нафталином мундиры и шинели, стояли ботфорты со шпорами, лежали фуражки и каска с острым шишаком. Здесь же в специальном отделении хранилось оружие фон Риттена-старшего: шпаги, палаши, пистолеты и тяжелый цейсовский бинокль. Казалось,

что хозяин их отлучился в очередную колониальную экспедицию.

Карл, войдя в кабинет, плотно прикрыл дверь. Гуго выбрал сигару из ящика на журнальном столике, отрезал ее конец и прикурил от массивной зажигалки, выполненной в виде крупповской скорострельной пушки.

— Что стряслось, мой юный друг? — Гуго удобно уселся в кресло напротив Карла и внимательно посмотрел ему в глаза.

Карл начал неуверенно:

— Гуго, необходим ваш совет. Мне нужно решить, кем стать после гимназии: идти в юнкерское училище рейхсвера или в школу пилотов «Люфтганза»? Я сделаю так, как вы посоветуете…

— Спасибо, Карл, за доверие, — Гуго казался растроганным. — Надеюсь, принимая совет, ты не раскаешься в будущем.

Гуго помолчал, собираясь с мыслями. Карл же терпеливо ждал слов кумира — отставного обер-лейтенанта первой истребительной эскадры. Фон Эккарт воевал под командованием легендарного ротмистра Манфреда фон Рихтгофена, сбившего восемьдесят аэропланов. После его гибели служил под командованием капитана Германа-Вильгельма Геринга. Карл мог часами слушать Гуго, когда тот рассказывал о подвигах сослуживцев: обер-лейтенанта Макса Иммельмана, капитанов Освальда Бельке или Эрнеста Удета. Одновременно Гуго не забывал покрасоваться и своими ратными делами, причем они в его изложении сверкали не хуже, чем подвиги прославленных немецких асов. Гуго гордился причастностью к такому созвездию, хотя он был довольно скромной фигурой в эскадре — лишь рядовым летчиком.

— Да, Карл, — прервал молчание Гуго, — я вижу, что передо мной сидит уже не мальчик, а выпускник гимназии. Действительно, нам пора поговорить серьезно. Ты стоишь на пороге самостоятельной жизни, и от того, на какой путь ступишь, будет зависеть многое.

Гуго взглянул на Карла:

— Надеюсь, тебе можно сказать такое, о чем не болтают на всех перекрестках?

— Я сын полковника фон Риттена, а его никто не посмел бы назвать болтуном.

Гуго потрепал Карла по щеке:

— Отлично сказано, мой мальчик. Верю тебе. Если был бы жив твой отец, он наверняка примкнул бы к нашей когорте. Полковник фон Риттен не примирился бы с тем жалким состоянием, в котором пребывает наша Германия, задушенная Версальским диктатом.

Гуго фон Эккарт был «эрудированным» нацистом. Не зря его, опытного оратора, часто посылали в Хофгейсмар — городишко в Баварии, где формировались отряды СС и СА, «Майк Кампф» Гуго знал почти наизусть.

— Версальский договор не принес народам мира, — ораторствовал Гуго, — он насквозь пропитан эгоизмом победителей. Договор отказывает нам, побежденным немцам, в признании национального достоинства, чем наносит оскорбление великой германской нации. Он создал в Германии «вакуум силы». Тебе понятно, о чем я говорю?

— Да, Гуго.

— Отлично. Ты знаешь — природа не терпит пустоты. Значит, положение, которое сложилось после Версальского договора, не может долго продолжаться. — Гуго заглянул в записную книжку: — Важнейшие материальные и духовные сокровища нации могут расти лишь в обеспеченном силой бытии.

«Зачем он мне все

это говорит?» — недоумевал Карл, приготовившийся услышать от Гуго какие-то интересные секреты. То, что говорил сейчас Гуго, болтали во всех светских салонах, пивных и гаштетах. А Гуго захватило ораторское вдохновение. Он забыл, что перед, ним не эсэсовская аудитория, а всего лишь шестнадцатилетний юнец, и продолжал:

— Только сила может защитить политическую, экономическую и духовную жизнь нации от алчной зависти и посягательства со стороны других народов. Вот почему сознание собственного бессилия, неполноценности порождает у многих…

— Да, да! — согласился Карл, — я сам так думаю…

— У многих, — повторил Гуго, — в том числе и у тебя, Карл, чувство пессимизма делает жизнь, без надежды осуществить свою мечту, бесцельной.

— Что же нам делать, Гуго?

— Выслушай меня до конца, — недовольно поморщился будущий шурин, — ты меня перебиваешь второй раз. Германии нужен сильный человек, который избавил бы ее от красной заразы и навел в государстве истинно немецкий порядок. И такой человек в Германии есть. Это вождь нашей партии — Адольф Гитлер. Скоро, очень скоро в Германии произойдут большие перемены, и она займет надлежащее место среди великих держав. А еще немного времени спустя мы станем величайшей державой мира. Перед немцами склонят головы другие народы. Но для этого мы должны иметь мощную, первоклассную армию, флот и военно-воздушные силы.

Гуго встал с кресла и заходил, бесшумно ступая по звериным шкурам. Он воодушевился. Голос его звучал громко и убедительно.

— Германии скоро потребуются хорошие специалисты военного дела. Я рекомендую тебе поступить в военное училище. Это сделать непросто. Туда в первую очередь берут унтер-офицеров рейхсвера, имеющих боевой опыт. Но я помогу тебе. — Гуго прикурил потухшую сигару. — Начинай с получения лейтенантского чина. Тогда перед тобой откроются все дороги. И не рви связей с «Дейче Люфтспортфербанд». Продолжай летать на планерах. Тренируйся каждую неделю. Накопишь летные качества — легко переучишься на самолет. Я верю: близок день, когда ты сядешь в кабину боевого самолета.

— Когда же такое будет? У нас нет военной авиации…

— Гораздо раньше, чем ты думаешь. — Гуго, погрузившись в кресло Карла фон Риттена-старшего, заговорил вполголоса: — После Версаля у нас конфисковали авиапромышленность. «Ну и черт с ней! — сказали мы. — Забирайте старую рухлядь, пользуйтесь ею. Мы начнем заново, опираясь на последние достижения науки и авиастроения». Нашим авиаконструкторам не разрешают работать дома? Ну и что же? Где они: Гуго Юнкере, Клод Дорнье и Эрнст Хейнкель? Они работают в нейтральных странах: Дании, Швеции, Швейцарии, Испании. И работают неплохо. Их пассажирские самолеты Хе-111, Ю-86 и До-17 превосходят по скорости и высотности лучшие бомбардировщики Франции, Англии, Соединенных Штатов. Когда будет нужно, Карл, мы выкинем из этих машин мягкие кресла и поставим бомбодержатели.

В дверь кабинета постучали.

— Да-да! — крикнул Гуго.

В дверях показалась Ева-Мария в новом платье. Чувствовалось, что все время их разговора она провела перед зеркалом. Глаза ее сияли.

— Как я вам нравлюсь? — Ева повернулась на месте.

— Прекрасно! — похвалил Гуго, глядя с улыбкой на невесту. Ему захотелось закончить затянувшуюся беседу, Карл же воспротивился:

— Ева, у нас мужской разговор…

— Пора бы его закончить. Ужин подан. Прошу к столу, заговорщики.