Конец игры

Раевский Андрей

— Ого! Сколько их тут! — тихо воскликнула Гембра.

— Придётся выходить на Вторую Ступень. Иначе они нас массой задавят, — ответил Анмист.

— Да. Будем выходить. Но не сейчас. Надо ещё выждать, — сказал Сфагам, не отрывая глаз от дальнего конца площади, где продолжали появляться новые участники предстоящей церемонии.

На белом коне, в окружении эскорта офицеров гарцевал командующий дворцовой гвардии, а на полголовы позади него ехал начальник городского гарнизона. За ними в золочёных праздничных одеждах следовали верховные жрецы городских храмов. Жрецы Пещеры Света отсутствовали, и это тоже

было отмечено зрителями. Вслед за судебными чиновниками в кольце усиленной охраны плыли высокие роскошные носилки, на которых восседал сам господин Бринслорф — главный распорядитель сегодняшней церемонии. А за ними виднелись другие, принадлежащие дворцовой и городской знати. Чтобы не загромождать площадь, даже членам городского собрания, не говоря уже обо всех остальных, было запрещено въезжать на неё на повозках. В виде особого исключения — верхом.

— Во!… Ещё и лучники! — указал Олкрин рукой в сторону Священной горы.

И впрямь, кордон перед Пещерой Света укреплялся совсем на военный лад. За тремя рядами тяжело вооружённых копьеносцев с огромными, до земли, щитами расположились гвардейцы в лёгких доспехах с короткими мечами и дротиками. А за ними на расстоянии, достаточном для полёта стрелы, выстроились две шеренги лучников. При виде этого толпа пришла в ещё большее возбуждение с уже явно выраженным оттенком недовольства. Жители столицы были законопослушны, но не любили грубой демонстрации силы со стороны властей. Тем более что исходила она не от императора, чьи действия были всегда заранее оправданы, и даже не от регента — первого лица государства, на которого пусть и не в полной мере, но всё же распространялась аура монаршей непогрешимости.

— Ну, дают! Воевать, что ли собрались со всем городом? Самого императора в походах так не охраняют! — продолжал изумляться Олкрин.

— Наш изначальный план теперь не сработает, — озабоченно проговорил Сфагам, — при таких делах всем сразу в одну точку бить нельзя. Кто-то должен обеспечить прорыв к Пещере.

— Вот я этим и займусь, — откликнулся Анмист, — люблю ломать красивый порядок, — кивнул он в сторону неподвижных железных рядов.

— Давай… — кивнул Сфагам.

— Ведут, ведут! — пронеслось по толпе.

Фигура Айерена была плохо различима в плотном кольце охраны. На его измученном лице читалась смертельная усталость и бесстрастная обречённость. При виде осуждённого кто-то из его сподвижников громко заплакал. Палачей не было видно ни рядом с пророком, ни на самой площадке, ибо, как настойчиво подчёркивали власти, речь шла не о казни, а о ритуальном жертвоприношении. Эти лукавые речи, однако, не слишком убедили горожан, и никто из собравшихся не называл готовящуюся церемонию иначе как казнью.

— Вот смотрите… — тихо сказал Сфагам Олкрину и Гембре, — видите тех четверых, в двух шагах вокруг него?

— Это которые в серых плащах? — спросила Гембра.

— Точно. Это тайные убийцы. Если что — они его сразу заколют. Незаметно для людей. Они на это специально натасканы. Господин Бринслорф хорошо подготовился.

— А я их даже не заметил, — удивлённо проговорил Олкрин.

— Так вот, — продолжал Сфагам, — в открытом бою они немного стоят, но если хоть один из них нанесёт удар пророку, считайте, что наше дело провалилось. Сможете их на себя взять? По двое на

каждого не много?

— По две крысы на человека — справимся! — усмехнулась Гембра.

— Я пробью вам дорогу. Это надо сделать быстро. Вы сами не сможете. Бросайтесь сразу на убийц. Нельзя дать им ни минуты. А я вас прикрою. Всё понятно?

— Понятно… — ответила Гембра. — Когда начнём?

— Сейчас они от нас ещё слишком далеко, а убийцы слишком близко. Когда они начнут, тогда и мы начнём. А пока что надо пробраться как можно ближе к оцеплению.

— Я пошёл готовиться, — сообщил Анмист, — туда поближе, — вновь кивнул он в сторону Священной горы. — Знак подадите?

— Как увидишь, что здесь дело пошло, так сразу и начинай. Надо хотя бы сковать их силы, а то задавят нас здесь.

Анмист кивнул и двинулся в сторону, протискиваясь сквозь плотную толпу.

Тем временем, осуждённого завели на площадку, и главный дворцовый глашатай начал зачитывать собравшимся обстоятельства дела и приговор суда. Протиснуться к краю оцепления оказалось делом более сложным, чем казалось изначально. Но сделать это заранее было нельзя — мозолить газа охране было бы весьма легкомысленно, особенно при том, что люди Бринслорфа вполне могли опознать Гембру или Сфагама.

Когда они с трудом пробились в первый ряд, пророка уже взяли под руки и повели к алтарю, где его поджидали жрецы с ритуальными мазями и мастеровые, стоящие возле чана со свежим раствором. Вокруг алтаря задымились сизые струйки дыма. В воздухе разнёсся запах благовоний. Совершенно не слыша торжественных речей жреца-распорядителя, Гембра, напряжённо сжимая вспотевшей рукой рукоятку меча, вперила взгляд в фигуры охранников и тайных убийц. Теперь, когда Айерен стоял на небольшом каменном возвышении перед алтарём, они вынуждены были остаться чуть позади. Но всё же они были ещё слишком близко, и пока что она никак не успела бы оказаться у алтаря раньше них. С бешено колотящимся сердцем она вновь и вновь мысленно пробегала эти два десятка шагов, когда до неё почти случайно донеслись слова жреца-распорядителя.

— Во избежание долгих мучений «золотого человека» и в силу высокого человеколюбия Императорского Суда, Айерену из Тандекара представляется возможность избежать долгой смерти от удушья и принять из рук жреца-распорядителя чашу с жидкостью, которая сократит и облегчит его страдания, ибо ум его успокоится, и сердце его безболезненно остановится к концу церемонии.

Вводя такую неожиданную деталь в исполнение приговора, власти, видимо, намеревались потрафить толпе, ибо умертвлением посредством отравления ядом обычно наказывлись наиболее высокородные и знатные преступники. Но, как ни странно, это нисколько не тронуло сочувствующих пророку. Скорее напротив. Неодобрительный гул в толпе усилился.

В руке жреца-распорядителя появилась золотая чаша, которую он высоко подняв над головой, показал народу и затем протянул Айерену.

Мысли в голове Гембры метались, как бешеные. Надо было что-то делать! По плану Сфагам собирался прорвать оцепление, когда пророка должны были положить на алтарь. В этот момент охранники и убийцы были бы на максимально далёком от него расстоянии. Но теперь… Что делать теперь?!

Нетвёрдыми руками Айерен принял чашу и медленно поднёс её к бескровным губам.