Конец игры
Шрифт:
Грубый человек не имеет лица. Умный имеет собственный лик. Мудрейший не имеет устойчивого облика, ибо лик его — многоликость вселенной.
Сущность человека — превращение.
Ищешь совершенства — почисть в себе замутнённое зеркало.
Когда-то люди жили как одна большая семья, и каждый из них не знал, кто он есть сам по себе. Люди жили в слепом и счастливом неведении, и ум их полусонно плавал в мире вещей, ни на чём не останавливаясь, но всё отражая и во всем отражаясь. Но затем ум стал спотыкаться и задерживаться на вещах и на самом себе. Так человек стал догадываться, что такое вещь
Кто хочет понять суть двуединого учения, должен сперва научиться не видеть разницы между ДВУМЯ И ОДНИМ. А что это значит? Это значит, что разницу между единым и двойственным видит споткнувшийся и задерживающийся на вещах разум, который возомнил, что может всё объяснить. Более того, и ОНИН, и ДВА, и ТРИ — суть одно и то же.
Гусеница ползёт по дереву и видит сначала одну веточку, затем другую. А пролетающая птица видит всё дерево. Да будет ум человеческий подобен летящей птице.
Герои древних времён звались «божественными людьми». Ведущий же к Небесному Отцу — ЧЕЛОВЕКОБОГ.
Чистый свет дан с очевидностью каждому взору. Оттого его и не видят.
Вечная жизнь в духе дороже долголетья на земле.
Путь к Небесному Отцу — есть путь к самому себе, к возвышенному человеку, тайно живущему в душах даже самых презренных и недостойных.
Чем отличается Небесный Отец от древних богов? Древние боги создавали мир. Что ж, мир уже создан. Теперь пришло время его спасти и исправить. Для того и явился людям Небесный Отец, глаголющий через своих пророков.
В каждом теплится память о тех временах, когда все люди были едины и похожи друг на друга своей непроснувшейся душой. Думая почему-то, что это и теперь так, некоторые переносят всё, что знают, думают и чувствуют о себе, на всех остальных. А потом принимаются выписывать человечеству рецепты от своих собственных болезней. Так из глупости маленькой и смешной рождается большая и страшная.
Обезьяны не учат собак, мудрые не учат глупых.
Люди превращают средства в цели, чтобы не взбеситься от изначальной недостижимости последних.
Ты спрашиваешь, на что более всего похож мир в своём движении по нити времени. Я бы сравнил его с морским растением. Стоит оторвать от него листик или кусочек стебелька, и эти отделённые кусочки начинают жить и расти самостоятельно. Но они помнят, каким должно быть целое растение, и несут в себе его форму. Как только форма начинает определяться, отпавший кусок начинает вести себя как целое. Сам для себя он и есть целое, ибо не может узреть себя со стороны. Так и от мира отпадают куски, приобретая форму целого. И в этом все они похожи. Только форма разная. Она зависит от того, что, как и когда оторвалось от большого мира. И здесь нет противоречия. Всё разнообразие форм несёт в себе память целого. Для простой вещи — это память застывшая. Для государств, ремёсел и верований — это память, влекущая к границам формы, и путь этот длится веками. А для человека память о целом — проводник за пределы отмеренной формы.
Ты спрашиваешь, всякому ли человеку свойственно стремиться к выходу за предел. В скрытом виде — да. В явном — нет. Обнаруживающий в себе стремление к выходу за предел обнаруживает тем самым свою самость. Но это только начало.
Ты спрашиваешь, как обнаружить в себе стремление к выходу за предел. Хочешь бесконечного движения — не задумывайся. Хочешь роста без предела — размажься по миру. Хочешь познать Единое — впусти в себя бесконечность вещей. Хочешь понять добро и зло — сотри меж ними разницу. Если не получается —
Утверждение о том, что Бог един и он есть Добро — величайшая ложь, привнесённая в мир страдающим человеком. Но очень многие люди уже не могут жить без этой лжи. И другим не дадут.
Тот, кто придумывает себе в утешение единого и всемогущего Бога, подобного человеку, всегда будет жить в расколотом мире. Тот же, кто даёт свободно быть всему и всем, и внутри и вовне, достигает истинной цельности.
Ничто в мире не рождается из одной лишь глупости или заблуждения. Всё имеет свой смысл в круговороте вещей под небом. Почему никто не говорит о необходимой природе того, что считает глупостью или заблуждением?
Тот, кто пропалывает свой огород, — делает полезное дело. Но если взяться пропалывать всю землю страны, то это дело не только глупое, но и вредное. Оттого и невыполнимое. То же и в борьбе со злом и невежеством. Убирай их, по мере сил, со своего огорода, но не тщись избавить от них целый мир, ибо они необходимы миру и он накажет тебя за вредительство.
Добро и зло не были изначальным фундаментом вселенной. Они появились, когда человек отпал от Единого и обиделся на расколотый мир, за то, что остался в нём один. А теперь он хочет снова сделать мир единым, переделав его под себя и установив в нём свои законы. Это он называет победой добра. Но никакой победы не будет, а будет небывалое насилие человека над самим собой и безнадёжная борьба с природой вещей.
Стать «божественным человеком», не насилуя своей природы и не борясь с естеством вокруг себя, — вот путь избранных.
Сильнее всех тот, кто свободен постоянно себя превозмогать.
В день двадцать шестой первого месяца осени четвёртого года правления Его Величества Императора Арконста III и светлейшего регента Элгартиса из рода Тивингров случилось небывалое возмущение на Площади Церемоний. При закладке нового храма, названного Храмом Спасения, решением Императорского суда было определено, во исполнение древних пророчеств, замуровать в его алтаре известного по всей стране проповедника двуединой веры по имени Айерен из Тандекара, ибо он был узнан жрецами как «золотой человек», о котором говорится в тайном завещании Вэйнира. Однако сторонники означенного Айерена из Тандекара, прозванного в народе Фервурдом, сочтя суд несправедливым, освободили его во время церемонии и силой прорвались к входу в Пещеру Света, ибо в своих проповедях означенный Айерен якобы обещал ввести в Священные Ворота всех своих последователей. Отказавшись, тем не менее, от этих кощунственных намерений, он опроверг тем самым выдвинутые против него обвинения в святотатстве.
Светлейший регент в своей безграничной милости простил всех участников смуты и отменил приговор суда, вынесенный Императорским судом Айерену из Тандекара, который, как стало известно, в тот же день покинул столицу и удалился от людей.
Все погибшие во время смуты на Площади Церемоний, коих было не менее ста двадцати человек, были похоронены с подобающими обрядами. Стало известно, что во главе людей, освободивших Айерена из Тандекара, стояли бывшие монахи, что, судя по их боевому искусству, похоже на истину. Один из них, как говорят, был через день наутро найден мёртвым в одном из кабачков. Впрочем, есть сведения, что он был не монахом, а недавно взятым на дворцовую службу поваром. Что же касается двух других предполагаемых монахов, то о них более ничего не известно. Свидетели указывали только лишь то, что с ними была связана одна из погибших в смуте женщин.