Конец игры
Шрифт:
Во время войны? — спросила мать с печальной задумчивостью, а потом резонно заметила: Так, значит, вы на несколько лет старше Петера?
Он опешил, разговор неожиданно пошел по другому руслу.
Правильно. На четыре года.
Он не мог взять в толк, какую цель Гелена преследует. Нарочито стремится к раздору?
Спустя время, когда все уже более или менее утряслось, он тщетно пытался добиться от нее объяснения. Не знаю, я ничего не делала нарочно, просто ужасно разнервничалась, меня до черта злили ее вопросы, может, ты и прав, может, это было нормальное любопытство, но я ничего не могла с собой поделать, мне это казалось до черта унизительным, у нее какая-то противная манера расспрашивать, неприятно, конечно, просто не знаю, почему я так разнервничалась…
У матери уже лопалось терпение: Думаете, это хорошо?
Увидим.
Что ж это, на пробу? А не получится… так прощай семья?
Каждый брак — мероприятие рисковое, не правда ли? Никогда нельзя знать заранее, что получится.
Я знала. Когда выходила замуж, я знала, что всегда буду рядом с мужем. И в радости и в беде!
Она говорила правду. Но у него было такое ощущение, что обе они произносят верные слова, но каким-то неверным образом. Может, это из-за меня, пришло ему в голову. Может, я вношу какую-то нервозность, потому что сам не могу расслабиться, вдруг они лучше поймут друг друга, если оставлю их наедине.
Пойду приготовлю кофе, сказал он и пошел в кухню.
Ему так и не довелось узнать точно, что произошло между ними в его недолгое отсутствие. Каждая интерпретировала это по-своему, но результат оказался удручающий — началась война. И война была жестокой, безжалостной — не на жизнь, а на смерть. Как каждая гражданская война — ведь сражались друг против друга две бедные сироты.
Она убеждена, что я мало страдала, и не может мне этого простить. Ей кажется, что я незаслуженно была счастлива, что судьба несправедливо добра ко мне. По ее мнению, я не настоящая сирота, говорила Гелена с ядовитой иронией.
А мать: Она просто наглая, невоспитанная, заносчивая потаскуха, какой днем с огнем не сыщешь! Поверь мне, эта женщина погубит тебя.
Спору нет, Гелена была далеко не ангел, но мать с такой непримиримостью раздувала все ее действительные и мнимые недостатки, что это не могло кончиться иначе, чем кончилось — ненавистью. Она не умеет готовить, она крикливо одевается, она кокетничает с любым мужиком, курит, пьет, старше тебя, а главное, не забывай про этого прохиндея!
Прохиндеем мать называла Гелениного дядьку, удочерившего ее. Гуго Барла, выдающийся хирург, большой искусник, главным образом по части желчных пузырей. Гуго Барла — «золотые руки». Судя по слухам, которые ходили о его гениальных способностях, можно было полагать, что при операции он пользуется не скальпелем, а магией — будто на животе вместо шрама оставляет меты красоты. Неудивительно, что такая репутация неодолимо влекла к нему обладателей желчных камней; человек, который мог сказать о себе: меня оперировал доцент Барла, автоматически причислялся к сливкам братиславского общества. Живот с автографом доцента Барлы был не обычно разрезанный и зашитый живот, а живот стоимостью самое малое в пять тысяч крон; как если бы желчные пузыри, удаленные его золотыми руками, содержали не обыкновенные желчные камни, а настоящие самоцветы. Особняк с бассейном, дача, рубленая изба, фешенебельные курорты за границей и так далее и тому подобное, кто все это упомнит. Что он гребет обеими руками — было секретом полишинеля, но люди считали: Если на такую широкую ногу может жить какой-то там заведующий авторемонтной мастерской или средний мясник, то нельзя здесь не видеть существенной разницы — как-никак пан доцент спасает жизни, стало быть, нечего говорить о взятках, это всего лишь небольшое внимание, естественное выражение благодарности, каждый больной хочет быть уверенным, что попадет в надежные руки…
Но однажды доценту Барле так понравилось кататься на лыжах в швейцарских Альпах, что он решил остаться там навсегда. А уж чтобы не начинать карьеру на суровой чужбине без гроша в кармане, он ловко успел перевести в швейцарский банк так до конца и не подсчитанный капиталец; когда же на судебном процессе (естественно, в его отсутствие) вдруг выяснилось, что перед прощанием с родной стороной он успел распродать и всю свою недвижимость, решение о конфискации имущества осталось — как говорится — вне обязательства. За нанесенный ущерб девизному хозяйству и бегство из республики он, кажется, получил (условно) восемь лет.
В трогательно смешном противоречии с какой угодно логикой мать использовала это обстоятельство в качестве своего главного козыря. Как, ты хочешь жениться на женщине, чей дядя продал родину за
Во-первых: Чтоб не соскучиться. Столько потешной бредовины, как здесь, нигде не найдешь.
Во-вторых: Потому что я чувствовала, что встречу тебя, камрад. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит». [8] Клево сказано, правда?
В-третьих: Потому что Гуго я ненавидела. Можешь себе представить? Женился на герлухе, которая на два года была моложе меня. Видел бы ты, как она едва в обморок не хлопалась, когда я ей говорила: Мамочка, скажите, пожалуйста, можно мне пойти пописать?
8
Евангелие от Матфея (16, 26).
В-четвертых: Потому что здесь умерли мои родители.
Ну, ты удовлетворен? С тебя хватит?
Историю доцента Барлы мать изучила досконально, до мельчайших подробностей — она ведь тоже работала в системе здравоохранения и, кроме того, принадлежала к числу обладателей желчных камней, иными словами, была надежной поборницей магической операции. Иной раз он подшучивал над ней: Должно быть, ты терпеть не можешь этого прохиндея, в основном, по той причине, что он смылся прежде, чем избавил тебя от твоих самоцветов. Тебе обидно, правда? Одного не пойму — почему ты обвиняешь в этом Гелену? Знай она, что ты так жаждешь этой операции, она бы наверняка удержала его здесь. Ты же видишь, какая она великодушная, ни одна жертва, какую она могла бы принести на алтарь своей любимой свекрови, не показалась бы ей чрезмерной. Ты идиот, пожалела она его. Сокрушаюсь только о том, что моя драгоценная невестушка не исчезла вместе с этим прохиндеем. А потом еще подвела фундамент: И знаешь, почему она не улепетнула с ним? Потому что легкомысленная, безответственная особа — она даже не заметила, что этот прохиндей все распродал и оставил ее с голой задницей. И, конечно, она вынуждена была найти наивного, неискушенного лопуха, который мог бы ее обеспечить. Ну, понимаешь, какая это хитрая и расчетливая стерва? Любопытно, где вы будете жить?!
Тогда он и сам этого не знал, но теперь, спустя семь лет, набрался ума. И уже многое знал. Слушая, как сейчас беспрерывно названивает телефон, он знал, например, даже то, что Амалия Кедрова не поднимет трубку не только по той причине, что была немного глуховата и довольно часто использовала этот свой порок во благо себе (она слышала только то, что хотела услышать), но не поднимет ее главным образом потому, что в ней глубоко укоренилась мысль: без прямого указания «господ» она не вправе делать то, что выходит за пределы ее обязанностей помощницы по хозяйству (для нее это синоним слова «прислуга»).
Знаете, пан режиссер, я всю жись при всех режимах токмо служила, вспомнил он ее слова, глядя на верх шкафа, где под толстым слоем пыли покоилось восхитительное боа, рассыпавшееся от ветхости уже тогда, когда Гелена получила его от старой Кедровой в обмен на электрические щипцы для завивки волос. Менялися токмо господа, а я завсегда оставалася. Так оно, пан режиссер, господа менялися, а я завсегда туточки.
Телефон, наконец, замолк; слава богу. Сейчас у него не было ни желания, ни настроения беседовать с матерью; он наперед знал, о чем пойдет разговор — почему, мол, ко мне вчера не зашел, есть ли у тебя дома какая-нибудь еда, не начал ли ты снова курить, я тебе уже совсем не нужна, ты, что, думаешь, я не могла бы лучше приготовить и убрать, чем эта старая сова?