Конец игры
Шрифт:
– М-да, ну и порядки у вас. – Далион передернулся от невольного отвращения. – Словно стая цепных псов. Так и думаете, как бы перегрызть друг другу глотки.
– Как будто на Запретных Островах порядки лучше, – поддел гончую Ронни. – Что неудивительно, впрочем. Ведь родоначальником этого мироустройства был один человек. Император.
Далион помрачнел при упоминании о правителе Рокнара. Вскочил со своего места и подошел к крошечному окошечку, в котором виднелся край ночного неба и одинокая звезда.
– Интересно, как там Эвелина? – тоскливо протянул он. – Вдруг
– Опять сомневаешься. – В отражении мутного стекла было видно, как Ронни сделал очередной глоток. – Зря. Сомнение – это первый шаг к предательству. Оно убивает чувства. Губит их на корню. Лучше выпей, гончая. Кто знает, когда в следующий раз нам выпадет случай спокойно провести вечер.
Вечерние посиделки затянулись допоздна. Крепкое вино дурманило голову, заставляло забыть о проблемах. Кажется, Далион о чем-то долго спорил с Ронни, убеждая его, что магия – зло, которое делит людей на достойных и недостойных. Мол, боги жестоко подшутили над своими детьми, когда одним даровали милость небес, а других, зачастую более достойных, игнорировали. Имперец в свою очередь с сарказмом кривился и то и дело вставлял ядовитые замечания, суть которых сводилось к одному: человек не способен понять и оценить замысел высших сил. Поэтому нечего пенять на богов. Без них в этом мире воцарился бы сущий беспорядок.
Потом Ронни долго рассказывал о некой девушке, в которую, как понял Далион, он был влюблен. Ее звали Эльзой. Имя царапнуло гончую смутным воспоминанием. Вроде бы, Далион когда-то слышал его. Но пьяные мысли разбегались и путались при любой попытке сосредоточиться. Поэтому мужчина плюнул на это и просто слушал Ронни.
– У нее были золотые волосы. – Маг сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. – Золотые волосы и голубые глаза. Ах, какая же она была красивая! И упрямая. Ну почему, почему она выбрала не меня, а моего брата? Элдриж всегда был трусом. Он погубил ее.
Далион беспокойно заворочался, комкая подушку под локтем. Уж не о родителях ли Эвелины рассказывает Ронни?
– Если ты ее любил, то почему отпустил? – спросил он.
– Потому что с ним она была счастливей, чем со мной, – глухо ответил Ронни. – Если действительно любишь – надо уметь жертвовать. Пусть даже собственными чувствами.
А через миг, вновь приложившись к бутылке, маг уже глупо хихикал, рассказывая товарищу про некие пикантные приключения, которые произошли с ним некогда при императорском дворе. И Далион никак не мог понять – когда именно Ронни был настоящим. Когда с затаенной болью говорил про несчастливую любовь юности, или теперь – когда нарочито весело смеялся над своими не всегда пристойными похождениями.
Выспаться в ту ночь им так и не довелось. Едва они допили бутылку, пожелали друг другу добрых сновидений и потушили свечи, как дверь беззвучно открылась и на пороге появилась смутная тень. Она немного помедлила при входе, затем осторожно двинулась вперед. Но тут же споткнулась о кровать Далиона и с оглушающим грохотом рухнула на пол, издав
– Нор! – Над постелью Ронни вспыхнули и тут же погасли голубые огни атакующего заклинания. – Тебе жить надоело?
– Извините, – смущенно произнес юноша откуда-то с пола. – Я не хотел вас будить.
– Что-то незаметно. – Далион с тяжким вздохом зажег маленький магический огонек, который без проблем осветил тесную комнатку. С приглушенным болезненным восклицанием Нор поднялся с пола и подошел к своей кровати. Сел на нее и немного дрожащей рукой попытался пригладить встрепанные волосы.
– Почему у Райи не остался? – отрывисто спросил Ронни, с интересом глядя на изрядно смущенную младшую гончую. – Неужто она тебя выгнала?
– Нет. – Даже в мерцающих красноватых бликах магического пламени было заметно, как Нор покраснел. – Просто я решил, что вы будете волноваться. Ну и потом, как-то некрасиво… Что бы подумали слуги, которые пришли бы нас будить?
– Слуг в роду Младшей Богини нет, – хмуро буркнул Ронни. – Одни воины, которые, уверяю тебя, прекрасно знают, чем мальчик и девочка могут заниматься ночью. И их этим не смутить.
– Давайте спать! – взмолился Далион, взбивая подушку. – У меня еще хмель в голове гуляет. А завтра предстоит тяжелый день.
– Давайте, – легко согласился Ронни, небрежным движением пальцев гася плавающий над потолком огонек. – Надеюсь, больше к нам в гости никто не придет.
Нехитрое пожелание мага исполнилось. Остаток ночи для гостей замка прошел спокойно. Далиону почудилось, будто он только-только закрыл глаза, как кто-то уже настойчиво потряс его за плечо.
– Вставайте! – нестерпимо звонко вскрикнул юный голосочек под ухом. – Отец просил разбудить вас.
Далион с трудом разлепил один глаз и сдержал рвущееся с уст грязное ругательство, поскольку увидел перед собой дочку Тингора.
– Предусмотрительный у тебя папаша, – глубокомысленно заметил Ронни с соседней кровати. – Тебя послал. Знал, поди, какими словами мы его встретим.
– То есть? – Девчушка нахмурилась.
– Не обращай внимания. – Ронни отмахнулся от вопроса и сел. Тут же со стоном схватился за голову. – Кажется, гончая, мы вчера переусердствовали с выпивкой.
Далион ответил на его слова приглушенным вздохом. Перед глазами, несмотря на недолгий сон, все еще двоилось. В висках поселилась свинцовая тяжесть. Во рту ощущался столь омерзительный привкус, будто накануне им довелось отужинать тухлыми отбросами.
– Отец сказал, что вас ждет завтрак, – проговорила девчушка, озадаченно глядя на недовольных столь радушным приглашением гостей. – Очень сытный завтрак.
Далион гулко сглотнул. К горлу подкатил комок тошноты. Кажется, есть он сейчас совершенно не хочет.
– Замечательно, – диссонансом врезался в разговор довольный голос Нора. – Я так проголодался, что дракона готов съесть!
– Убей своего ученика, пока это не сделал я сам, – попросил Ронни, растирая лоб в тщетной попытке унять головную боль. – Как можно утром быть таким жизнерадостным?