Конец игры
Шрифт:
— Я думаю, дело зашло намного дальше, сэр, — сказал первый заместитель. — У меня есть мой ключ. Я вижу приказ. Я вижу ваш ключ. Свой ключ я вставил, но не могу повернуть его до тех пор, пока вы не повернете свой, сэр.
— Я здесь не для того, чтобы совершать полоумные поступки, — твердо заявил Нейсмит. — Я занимаю ответственный пост, и я намерен исполнить свой долг.
— Приказ — вставить ключ, — твердил свое первый.
— Я вижу.
— Ну, и?
— Я это сделаю. Вот, я делаю это.
Подполковник Нейсмит снял ключ с цепочки, висевшей у него на шее, и вставил
Потом на экране появилось новое сообщение.
Оно гласило, что если Нейсмит немедленно не повернет ключ, то он будет объявлен нарушившим приказ. И тут подлинный ужас военной службы дохнул Армбрюстеру Нейсмиту прямо в лицо: если Америка переживет ядерную войну, ему предстоит лишиться пенсии.
А может быть, что-то и похуже.
Нейсмиту хотелось выбежать из бункера, забраться в свой «мерседес» и уехать куда-нибудь, лучше всего в аэропорт, а потом — в свой особняк на одном из Карибских островов.
Предупреждение о санкциях за нарушение приказа снова замигало на экране. Первый заместитель уже собрался вынуть свой ключ и сообщить в штаб командования, что бункер бездействует из-за того, что столкнулся с кадровыми проблемами. Но тут вдруг Нейсмит вставил свой ключ в гнездо и повернул его.
Ракеты были готовы взлететь. Нейсмит вымученно улыбнулся. Его подчиненные посмотрели на него, каждый со своего поста. Во взгляде первого зама сквозило подозрение.
— Вы ужасно долго медлили, сэр.
— Мне не хотелось торопить события.
— Да, сэр, — сказал первый.
Но в своем блокноте сделал пометку, что подполковник должен пройти «Психо-семь», недельное психотерапевтическое обследование для персонала ракетных баз с целью удалить все, кроме базовой ванили. «Базовая ваниль» — так на армейском жаргоне именовался идеальный тип офицера, служащего на ракетной базе. Во-первых, он никогда не должен паниковать. Во-вторых, он никогда не должен паниковать. В-третьих, он никогда не должен паниковать.
Прочие семь требований были идентичны. Идеальный офицер-ракетчик — это такой человек, который при наступлении конца света не забудет проверить, заперта ли входная дверь. Они все были счастливо женаты, у них неплохие счета в банке, уютные дома, относительно новые — два года — машины американского производства, которые они чинят сами, один-два ребенка, пьют они в меру, никаких проблем с пищеварением, и большинство из них бросает курить, получив заключение своего лечащего врача.
Об Армбрюстере Нейсмите всегда говорили, что он не только запрет дверь при наступлении конца света, но и аккуратно сохранит ключ на тот случай, если род человеческий снова возродится.
Краткий вывод — это был не такой человек, который станет медлить, если надо нанести ракетный удар. Это не такой человек, который будет дрожать, ожидая приказа «Огонь».
Он видел, что его подчиненные смотрят на него.
— В конце концов, это всего лишь Нью-Йорк, — произнес он.
— А также
— Ну, если вам нравится придираться по мелочам...
Крестьяне, подумал про себя Нейсмит. Еще несколько месяцев тому назад он вел бы себя точно так же, как и они, с их уставным бельем, уставными ботинками, простенькими автомобилями, женами в ситцевых платьях и бифштексами с кукурузой на обед. Наслаждался ли кто-либо из них когда-нибудь великолепным суфле, вином с настоящим букетом, утром на Карибском побережье тогда, когда в Дейтоне штат Огайо, идет снег?
Когда-то он был таким же, как они. Базовая ваниль. Он думал, что живет, думал, что живет хорошо и достойно, но каким же он был идиотом!
Вэлери открыла ему на это глаза. Вэлери с ее смехом и шампанским, и любовью к жизни. Он теперь знал, как наслаждаться жизнью и ловить ее бесценные мгновения. Что такое все остальные? Маленькие дышащие механизмы, которые по приказу нажмут на кнопку. Или не нажмут — какой будет приказ. Они сами были похожи на беспилотные самолеты.
Он смотрел на экран, не обращая внимания на подчиненных. Теперь, что бы ни случилось, он знал, что насладился жизнью сполна. Он воспользовался этим великолепным несчастным случаем, который произошел с его банковским счетом, и теперь, что бы ни случилось, он был рад этому.
Он вспомнил, как впервые на его счету оказалась куда более значительная сумма, чем должна бы быть. Он вспомнил, как оставил это без внимания, уверенный, что ошибку скоро обнаружат. Когда в следующем месяце ошибка не была обнаружена, он позвонил в банк и сообщил, что они ошиблись — и не один раз, а два. Они не сумели обнаружить ошибку. Сумма все росла. Это стало семейной шуткой — как он скоро станет миллионером, пока где-то какая-то маленькая деталь компьютера не станет работать должным образом.
А потом он повстречал Вэлери, смеющуюся Вэлери, темноволосую Вэлери, любившую шампанское и хорошие автомобили, и Карибское море, Вэлери, у которой случайно спустила шина и которая не хотела принимать помощь от какого-то там офицера ВВС.
— Послушайте, я не хочу, чтобы вы меня подвозили. У меня спустила шина.
— Я не отношусь к числу людей, которые подвозят незнакомых женщин, — ответил подполковник Армбрюстер Нейсмит. — Я хочу помочь, но я не сажаю к себе незнакомых женщин.
— Как хорошо вы это сказали, — восхитилась она.
У нее был сочный калифорнийский акцент — слова словно бы случайно слетали с ее губ вместе с нежной мелодией голоса — как бы оседлав музыку ее индивидуальности.
— Не люблю шины, — заявила она. — Не люблю ничего грязного и механического.
— А зачем тогда вы наклоняетесь так близко? — спросил он.
Духи у нее были такие, что вы вдыхали их аромат не носом, а всей кожей.
— Потому что я люблю мужчин, которые разбираются в механике, — ответила она.
Нейсмит потянулся за гаечным ключом. Рука его наткнулась на что-то мягкое. Что-то слишком мягкое, чтобы быть ключом. Это было бедро. Ее звали Вэлери, и бедро она не убрала. Она не убрала его ни после первой его просьбы, ни после второй. Он не стал просить в третий раз.