Конец империи
Шрифт:
На десятые сутки у бойцов начали появляться определенные навыки. Эти занятия оказывали сильное психологическое давление на защитников столицы.
С каждым днем горожане все отчетливее осознавали неотвратимость штурма. Отсидеться за прочными стенами им не удастся.
На шестнадцатый день осады Храбров предложил войскам арка капитулировать.
К восточным воротам они двинулись впятером. Впереди шел солдат с белым флагом, за ним следовали Олесь, Жак, Пол и Мануто.
Аято идти с друзьями отказался и вместе
Соблюдая меры предосторожности, русич остановился в двухстах метрах от крепостной стены. К сожалению, Храбров недооценил мастерство стрелков арка.
Мост опустился через ров, поднялись массивные ворота, и из города выбежал отряд в пятьдесят человек. В агрессивности намерений оливийцев сомневаться не приходилось.
В тот же миг засвистели стрелы, выпущенные с башен Наски. Тасконец с флагом захрипел и с пробитым горлом рухнул на землю.
Вскоре вскрикнул де Креньян. Из его бедра торчало окровавленное оперение.
— Отходим! — отчаянно закричал Дойл и тотчас схватился за бок.
Трудно сказать, чем бы все закончилось, но тут с холма ударили автоматы и карабины.
Первым делом группа прикрытия уничтожила арбалетчиков. С дикими криками раненые оливийцы падали вниз.
Постепенно воины перенесли огонь на врагов, решившихся на вылазку. Солдат, бегущих последними они буквально выкосили.
Патронов друзья не жалели.
С передовыми рядами тасконцев дело обстояло сложнее. Появился риск зацепить своих, стрелять приходилось очень осторожно.
Между тем Храбров, де Креньян и Стюарт взялись за мечи. Это был трудный бой, и, если бы не своевременные снайперские выстрелы, землянам пришлось бы туго.
Вскоре подоспело подкрепление. Союзники быстро и безжалостно перебили воинов арка.
Неся раненых Мануто и Жака, парламентеры неторопливо отходили в лагерь.
— Проклятые ублюдки! — выругался шотландец. — Такой подлости я от Яроха не ожидал.
— И напрасно, — вымолвил подошедший Тино. — Правителю терять нечего. О чем можно вести переговоры? О сдаче в плен? Для него это равносильно смерти. Поступок арка легко объясним. Скажите лучше, что с де Креньяном и Дойлом!
— Ничего страшного, — ответила Линда, первая прибежавшая к возлюбленному. — У Жака пробиты мягкие ткани бедра, а у Мануто сломано ребро и большая потеря крови. Он мог бы и сражаться, вместо того чтобы валяться на земле.
— Я же потерял сознание, — резонно возразил Мануто.
— Ладно, ладно, шучу, — улыбнулась аланка, утирая набежавшую слезу.
Салан очень испугалась, увидев, что француз ранен и самостоятельно передвигаться не в состоянии.
В первые секунды женщина стреляла только по врагам на башне, так как руки ее сильно тряслись.
— Штурма не избежать, — устало произнес Олесь, вытирая
Подготовка длилась еще полторы декады. Навыки в преодолении рва и штурме стены отрабатывались до автоматизма.
Первоначальный страх перед препятствием сменился раздражением и злостью. Утомительные бесконечные тренировки прекратятся только после падения Наски. Армия пребывала в нетерпении.
К исходу месяца осады Храбров объявил о штурме. Лагерь союзников опустел задолго до рассвета.
По плану предусматривалась одновременная атака с пяти направлений. В каждой группе насчитывалось по семьсот бойцов.
Чтобы арбалетчики врага не стреляли прицельно, со штурмовыми отрядами постоянно следовали два автоматчика.
Друзья разбились на пары: Троул и Белаун, Мелоун и де Креньян, Саччи и Дойл, Стюарт и Воржиха.
Русич, вместе с Аято и Саттоном двигался с юго-запада. С этой стороны город защищали старые деревянные стены.
Из-за горизонта показался огненный диск Сириуса. Его лучи коснулись верхушек башен, окрасив их в оранжево-розовые цвета.
Олесь взволнованно посмотрел на часы. Без одной минуты пять. Осталось всего шестьдесят секунд. Как это мало! Стрелка словно цепляется за цифры и ползет еле-еле.
Последние мгновения тянутся ужасно долго… Храбров поднял автомат и выстрелил.
Тотчас над полем разнесся громовой раскат. Тысячи солдат с яростным криком устремились к городу.
Земляне бежали в передовых рядах армии. Расстояние до столицы арка быстро сокращалось.
Теперь уже без труда можно было разглядеть стрелков, занимающих свои места у бойниц. Ярче вспыхнули костры, разогревающие кипяток и смолу.
Четыреста метров, триста, двести… Засвистели первые стрелы, раздались первые крики, упали первые убитые.
Именно в этот момент наемники остановились. Короткая команда, — и бегущие впереди солдаты дружно рухнули на траву. Положив на плечо гранатометы, Олесь, Тино и Крис тщательно прицелились. Залп был почти одновременным.
Три гранаты с адским шипением полетели к городу. Ужасные взрывы потрясли укрепления противника.
Результат превзошел все ожидания. Стена обвалилась на протяжении шести метров.
Вниз рухнули чаны с горячей водой и смолой. Вспыхнул стихийный пожар.
Из пролома с душераздирающим воплем выскочил объятый пламенем человек и бросился в воду.
Между тем штурмующие уложили мостки через ров. Десятки бойцов прорвались внутрь города.
Оторопевшие в первые секунды арбалетчики пришли в себя и возобновили стрельбу, но было поздно. Союзники вели бой уже на стенах и внутри башен.
Им активно помогали земляне. Попасть в человека из автомата с расстояния двухсот метров не составляет ни малейшего труда.