Конец легенды
Шрифт:
Ноги обмякли – но все-таки меньше, чем при встрече с бурыми.
«Господи, да что ж мы такого напечатали, чтоб так мужика довести?!»
– Вы знаете, кто вы?!! – снова взвизгнул гость, тщетно вырываясь из объятий охранника.
– Я главный редактор газеты «Крестьянская правда», Андрей Полевой, – чуть откашлявшись, ответил Андрей. – А что?
Валя куда-то исчезла.
– Я… я у вас все здесь отсужу! Все!
Свободной рукой пришелец попытался обвести вокруг, подразумевая, видимо, обстановку кабинета, но из-за того,
– Не смейте меня хватать!
– Пошли, пошли! – прошипел редакционный Леша.
Из-за них в кабинет заглядывала Валя и кто-то еще.
– Алексей, постой… Чего он хочет-то? – спросил уже начавший злиться Андрей.
– Отпустите меня!
– Прилично веди себя, а, мужик? – рявкнул Леша и попытался за шиворот вытащить посетителя вон. – Тогда отпущу.
– Это я – неприлично?… Отпустите меня немедленно!
У полноватого растянулся галстук, выехала пола рубашки, но он все еще сопротивлялся, пытаясь вывернуться из рук «людей в черном».
– Отпустите его, ребята, – бросил Андрей, совсем пришедший в себя.
– А стоит? – осведомился Леша, криво ухмыляясь. – Может, ментов вызвать?
– Не стоит пока. Может, он чего путного скажет, – откровенно издевательски сказал Андрей.
Предположений, чем старушка «Крестьянка» так уязвила этого субъекта, не было, и поэтому стало интересно. Охранники осторожно, подозрительно косясь на посетителя, ослабили хватку. Мужчина стряхнул с себя их руки и, усиленно сопя, попытался привести себя в порядок. Он вернул на место скинутый на спину серый пиджак, поправил галстук. В секретарском предбаннике накапливались привлеченные шумом сотрудники. Андрей увидел широко раскрытые, обалделые глаза Михал Юрича и почему-то почувствовал себя увереннее.
– Может, представитесь, сударь?
В предбаннике воцарилась тишина.
– Я – сын Анастасии Степановны Прянишниковой! – вскинул подбородок пришелец. – И я все это у вас отсужу!
По предбаннику прокатился недоуменный ропот.
– Вы – сын Настасьи Степановны?! – вполне искренне удивился Андрей.
– Да, я ее родной сын! Куда вы дели мою мать?!
Он рванулся вперед, намереваясь вцепиться в Андрея. Охранники, которых, видимо, не обмануло временное затишье, снова взяли его в клещи.
– Трудно поверить, что вы ее сын, – выпятил губу Андрей. – Настасья Степановна для нас образец интеллигентности и деликатности… Вы ничего не путаете?
– Где моя мать?! – истерично взвизгнул визитер.
– Да как вам сказать… В конце февраля мы весело отпраздновали ее семидесятилетний юбилей и отправили отдыхать в Венгрию.
– Венгрию?! Какую Венгрию? Что вы врете?! – снова подскочил на месте гость.
– Может, все-таки сдать его на хрен? – предложил начавший уставать
– Сейчас, погодите… Сдать его, тем более на хрен, не проблема. – Андрей задумался. – Если господин Прянишников – вас ведь так величать? – обещает вести себя спокойно, мы его выслушаем и, возможно, даже поможем в его прискорбном положении. Попробуете?… Ребята, вы как?
– Хорошо, – неохотно пробормотал Прянишников, поводя плечами.
Охранники, переглянувшись, отпустили его.
– Так что вы имели нам сообщить?
– Где моя мать? – уже не так решительно спросил Прянишников.
– Я вам сказал – ваша матушка отпраздновала с нами, искренне уважающими ее людьми, свое славное семидесятилетие и уехала на курорт в Венгрию подлечить суставы.
Прянишников не нашел что сказать, вынул из кармана пиджака носовой платок и вытер лысоватый, гармошкой, лоб.
– Насколько я помню, она должна вернуться на днях, – продолжил Андрей. – Я прав, Валентина Николаевна?
– В понедельник в Шереметьево встречать поедем, – ответила Валя из-за спин сотруд ников.
В приемной уже давно дребезжал телефон, но все были слишком увлечены происходящим, чтобы снять трубку.
– Вот… А вы расстраивались. – Андрей широко улыбнулся. – Вернется ваша матушка, да еще как новенькая будет.
– Я все равно у вас это отсужу, – упрямо повторил Прянишников, решительно, но неловко заправляя рубашку под брючный ремень.
– Да о чем вы? – всплеснул руками Андрей. – Толком можете сказать?
– Я отсужу… у вас.
Он оглянулся на приемную, заполненную людьми.
– Что и у кого вы собираетесь отсуживать, господин Прянишников, объясните членораздельно.
– Вот это все.
Он почему-то невежливо ткнул пальцем в толпу, находившуюся у него за спиной.
– А с нами судиться без толку. Нам здесь ничего не принадлежит, – терпеливо объяснил Андрей.
Борода показал ему два сжатых кулака – так его, так!
– Анастасия Степановна, – вкрадчиво продолжил Андрей, – владелица нашего медийного предприятия, а мы, все здесь присутствующие, – наемные работники. И с кем это вы здесь судиться вздумали, не представляю!
Андрей презрительно скривился.
– Тогда я у нее отсужу, – пробормотал Прянишников.
– Как-как?! – Андрей наклонил голову и сделал шаг в сторону посетителя.
Охранники, не поняв посыла, встрепенулись – может, и его, чего доброго, заломать придется?
– Вы что – с родной матерью сутяжничать надумали?
По толпе снова прокатился негромкий шум. Прянишников нервно дернулся и глянул через плечо. Андрей подступил к нему еще на шаг.
– Не слышу ответа.
– А чего она с нами не поделилась? – закинул голову Прянишников, и Андрей наконец разглядел его лицо, немолодое, какое-то невнятно-одутловатое, откровенно расстроенное. – У нее двое внуков, а она… в Венгрию…