Конец лета
Шрифт:
— Да ничего. Митци необыкновенно эмоциональна. Думаю, все дело в том, что она такая чистопородная.
Линда подставила мне щеку для поцелуя, сложив губки бантиком. Я поцеловала ее, и пудель опять затявкал.
— Ради бога, — сказал отец, — успокой эту чертову собаку, — после чего Линда бесцеремонно выбросила пуделя из машины и сама вылезла следом.
Линда Лэнсинг была актрисой. Примерно двадцать лет назад она объявилась в Голливуде как подающая надежды старлетка. Ее появление сопровождалось колоссальной рекламной кампанией, за которой последовал ряд довольно посредственных фильмов, где она обычно играла роль какой-нибудь цыганки или крестьянки в блузке на завязках с открытыми плечами,
Мы познакомились с Линдой на одной из скучных воскресных вечеринок у бассейна, которые были неотъемлемой частью жизни лос-анджелесского бомонда. Мой отец не отходил от нее ни на шаг, так как она оказалась единственной женщиной в этом месте, с которой можно было поговорить. Мне она тоже понравилась. У нее было довольно вульгарное чувство юмора, низкий и сочный голос и удивительная самоирония.
Мой отец не мог пожаловаться на недостаток внимания со стороны противоположного пола, но он всегда устраивал свои любовные дела с благоразумием, достойным восхищения. Я знала, что у них с Линдой начался роман, но едва ли ожидала, что он привезет ее с собой в Риф-Пойнт.
Я решила вести себя как ни в чем не бывало.
— Вот так сюрприз! Как вы оказались в таком захолустье?
— О, ты же знаешь, каково это, дорогая, когда твой отец что-то вобьет себе в голову. Подумать только, какой здесь воздух! — Линда вдохнула полной грудью, слегка закашлялась и повернулась к машине, чтобы вытащить свою сумочку.
Именно в этот момент я увидела груду багажа на заднем сиденье. Три чемодана, большой чехол с нарядами, коробка с косметикой, норковая шуба в пластиковом пакете и корзинка Митци с розовой резиновой косточкой в комплекте. Я изумленно уставилась на эту гору вещей, но, прежде чем мне удалось что-либо сказать, мой отец отстранил меня и решительным движением вытащил два чемодана.
— Ну же, не стой тут с открытым ртом, — сказал он мне. — Лучше помоги перенести вещи.
С этими словами он направился к дому. Линда, взглянув на мое лицо, сразу же тактично решила, что Митци нужно пробежаться по пляжу, и исчезла. Я пошла было за отцом, но спохватилась и, вернувшись к машине, взяла собачью корзинку.
Отца я нашла в гостиной. Он положил два чемодана на пол посредине комнаты, бросил свою кепку с длинным козырьком на стул и выгрузил из кармана на стол пачку помятых писем и стопку каких-то бумаг. В комнате, которую я только что убрала и привела в порядок, в одно мгновение воцарился сущий хаос. Мой отец мог произвести такую перемену в любом помещении; ему стоило только войти — и порядка как не бывало. Теперь он шагнул к окну, высунулся в него, полюбовался видом и шумно вдохнул морской воздух. Через его массивное плечо я видела далекую фигуру Линды, которая резвилась с пуделем у кромки воды. Расти, все еще дуясь, понуро сидел на подоконнике и даже не стучал хвостом.
Отец повернулся и, запустив руку в карман рубашки, вытащил сигареты. Он казался довольным собой.
— Ну, — сказал он, — ты не хочешь спросить меня, как все прошло? — Он прикурил сигарету, затем поднял
Я не послушалась его. Вместо этого спросила:
— Что происходит?
— Что ты имеешь в виду?
Я поняла, что все эти его сердечность, веселость и видимая беспечность были просто частью большого блефа.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я говорю о Линде.
— А что Линда? Она тебе нравится, разве нет?
— Конечно, нравится, но речь не об этом. Что она здесь делает?
— Я попросил ее поехать со мной.
— О господи! Со всей этой кучей барахла? И как долго она здесь пробудет?
— Ну… — отец сделал неопределенный жест. — Столько, сколько захочет.
— У нее разве нет работы?
— О, она ее бросила. — Отец походкой хищника отправился на кухню за банкой пива. Я услышала, как открылась и снова захлопнулась дверца холодильника. — Она начала уставать от Лос-Анджелеса так же, как и я когда-то. Поэтому я подумал: а почему бы и нет? — Он снова появился в двери кухни с открытой банкой пива в руке. — Я едва успел озвучить ей свое предложение, как она сразу же нашла желающих арендовать ее дом вместе с горничной, собрала вещи и приготовилась к отъезду. — Отец опять нахмурился. — Джейн, что ты вцепилась в эту собачью корзинку? Она тебе так полюбилась?
Продолжая игнорировать его вопросы, я глухо повторила:
— Так сколько она здесь пробудет?
— Ну, столько же, сколько и мы. Я не знаю. До весны, возможно.
— Но тут нет места, — сказала я.
— Конечно же есть. И чей это вообще дом?
Отец опорожнил банку с пивом, ловко метнул ее в мусорную корзину через всю кухню и вышел на улицу за следующей партией багажа. На этот раз он отнес чемоданы в свою спальню. Я положила корзинку Митци и последовала за ним. С кроватью, чемоданами и нами двумя в комнате совсем не оставалось места.
— Где она будет спать? — спросила я.
— А ты как думаешь? — Отец сел на гигантскую монструозную постель, и пружины жалобно скрипнули. — Прямо здесь.
Я не знала, что сказать. Я просто смотрела на него и молчала. Такого не случалось никогда, никогда прежде. Я задавалась вопросом, не выжил ли он из ума.
Наверно, выражение моего лица говорило само за себя, потому что отец вдруг принял раскаивающийся вид и взял меня за руки.
— Джейни, ну не надо так. Ты уже не ребенок, и мне не нужно притворяться. Тебе нравится Линда, я не привез бы ее сюда, если бы не знал, что она тебе нравится. И она составит тебе компанию, ведь мне приходится оставлять тебя одну так часто… О, перестань хмуриться, иди лучше приготовь кофе.
Я высвободила руки.
— У меня нет времени.
— Что это значит?
— Мне… мне надо пойти и собрать вещи.
Я выбежала из его комнаты, влетела в свою, вытащила чемодан, положила его на кровать, открыла и начала собирать вещи так, как делают герои в фильмах: выдвигая ящики один за другим и вываливая их содержимое в чемодан.
Из открытой двери за моей спиной послышался голос отца:
— Что ты творишь?
Я повернулась к нему с охапкой футболок, ремней, шарфов и носовых платков в руках.
— Я уезжаю.
— Куда?
— В Шотландию.
Он сделал широкий шаг в комнату и, оказавшись рядом со мной, развернул меня к себе лицом. Я быстро продолжила, не давая ему шанса вставить слово:
— Ты получил четыре письма. Три от моей бабушки и одно от ее юристов. Ты открыл их, прочитал, но не сказал мне, потому что не хотел, чтобы я поехала туда. Ты даже не обсудил это со мной!
Отец все так же крепко держал меня за руку, но мне показалось, что краска сошла с его лица.